Читаем А помнишь, майор... полностью

Командир полка, явно не зная, как себя вести и каким тоном говорить, начал с аварийного "ням-ням". Не являясь представителем дипкорпуса, он в виду волнения, внутреннего замешательства, перераставшего на глазах в эмоциональную бурю, выпалил:

— Немедленно одевайся, галопом в машину и на аэродром. В 9.20 к тебе прибывает борт ТУ-154 из Москвы с зам. министра обороны генерал-полковником...

У подъезда стоял командирский "Уазик" и две черные "Газ-24" с нервно покуривающими двумя генералами. По дороге на аэродром у каждого бурлило в голове свое, и никто из руководства Закавказского ВО не знал, как себя вести с Николаевым. Зам. командующего постоянно курил, чекист украдкой посматривал на Виктора, а командир полка чистосердечно спросил: "Натворил что?" И тут же ответил себе: "Тогда бы тебя по-другому взяли".

9.15. На литерной стоянке — длинная шеренга генералов, которую замыкал майор Николаев.

9.20. Коснувшийся ВПП ТУ-154, зарулив на стоянку, сбросил турбинный свист. По трапу спускался генерал-полковник, замминистра обороны СССР. Наскоро поздоровавшись со всеми по чину и приняв убедительный доклад, что у нас в Закавказском ВО все спокойно, он остановился возле Николаева.

— Вот и Вы, майор. А я к Вам.

Все лампасы, чуть повернувшись к говорящему, оцепенели. Тон прилетевшего генерала был предельно уважительным и подчеркнуто благодарным за приглашение. Было такое ощущение, что Виктор, как минимум — шейх Арабских Эмиратов.

— Приглашайте!

Виктор мямлил что-то невразумительное, типа: "Проходите, будьте, как дома".

Замминистра, повернувшись ко всем, достаточно твердо и властно произнес:

— Товарищи генералы, я прибыл по приглашению майора Николаева и по рекомендации Раисы Максимовны. Товарищи, занимайтесь своими служебными делами. Кого необходимо — я вызову.

Прибывший взял Виктора под локоть:

— Виктор Николаевич, я полностью в Вашем распоряжении. Наше время не ограничено.

 Полминуты спустя за горизонтом скрылась последняя "Волга" армейского командования. Виктор туговато приходил в себя, лишь минут через пятнадцать осознав полностью причину такого визита:

— Да-а-а... Значит, те письма все-таки дошли. Надо же!

Войдя в скромный майорский кабинет, генерал, чуть расслабившись от привычной кремлевской подтянутости, повесив китель на спинку стула, почти по-домашнему, произнес:

— Садитесь, Виктор, вы здесь хозяин. Я у Вас в гостях. Поговорим, все неспешно обсудим. Жарко тут у Вас.

В дверь робко постучали. Виктор с генералом произнесли в один голос:

— Войдите.

На пороге стоял комбат с подносом в руках: "Позвольте Вас угостить с дороги, тов. генерал". Он поставил поднос на стол.

— Если что вдруг понадобится, я всегда рядом.

Комбат смотрел на Виктора прелюбезнейшими глазами. Иначался разговор. Замминистра достал из своей папки бумаги и разложил их на столе. Тут Виктор увидел свое письмо — из тех, повторно отправленных, в том числе и Раисе Максимовне Горбачевой. В левом верхнем углу рукой Михаила Сергеевича написано: М. О. Найти адресата, достойно ответить лично. Чуть ниже стояла подпись Министра Обороны, Генерал-полковнику... прибыть в в/ч 42.., о выполнении приказания доложить лично мне.

— Виктор, Ваше письмо Раиса Максимовна получила. Она очень благодарна Вам за сердечную отзывчивость. Прочитав его за ужином, она попросила Михаила Сергеевича ответить Вам лично. Но Вы понимаете, он весьма занятый человек и поэтому перед вылетом к Вам попросил меня, встретившись с Вами, передать извинения за невозможность лично поблагодарить Вас и поставил мне задачу разрешить все ваши вопросы, если они у Вас есть.

У двух офицеров разного ранга разговор в кабинете шел, как летел, шесть часов. Идя по порядку, дотошно, внимательно, он начался с той кратенькой заметки, ставшей причиной встречи.

Все произошло второго марта 1989 года. В "Комсомольской правде" была напечатана небольшая заметка под названием "Правда ли это?". В ней приводились выдержки из интервью с академиком Сахаровым и его женой Е. Боннер в одной из канадских газет. Прочитав эту статейку, Виктор заболел душой. В ней говорилось, что на пресс-конференции в Канаде Сахаров привел факты расстрела советскими вертолетчиками своих, советских военнопленных. Якобы, это делалось для того, чтобы солдаты или офицеры, попавшие в окружение, не попали душманам в плен. Сахаров говорил об этом, ссылаясь на имеющийся специальный приказ. Виктор, машинально еще раз перечитывая свое письмо, вновь и вновь... взлетал и садился, спасал, стрелял, ходил на разведвыход, загружал "тюльпаны".