Юрий Латыпов

А море останется морем

От автора

Родился я в Приморском крае. Начало жизни проходило на берегах Тихого океана. Пластун, Бухта Ольга, Находка, Посьет – это не просто слова – это мое босоногое детство. Это не умолкающий шум моря и крики чаек. Немного повзрослев, я жил и учился во Владивостоке, известном порту Ванино, Совгавани и Магадане. Море, корабли и, конечно же, щеголеватые военные моряки… Большинство моих сверстников бредило морскими путешествиями в дальние страны. Ну, а я почему-то себе придумал, что мне надо быть штурманом дальнего плавания. Я понятия поначалу не имел что это такое. Наверно слова красивые и романтика дальнего плавания были в основе этого желания. В общем, до 20 лет я ни о чем другом не помышлял. Первое яркое впечатление от встречи с морем осталось от переезда из бухты Ольги в Находку. Мне было не многим больше шести лет и меня впустили в ходовую рубку торпедного катера. Подставили под ноги ящик и дали в руки штурвал. До сих пор в глазах стоят стремительный полет катера по глади моря и разлетающиеся огромным веером волны, разрезаемые его форштевнем. И только спустя более 30 лет я почти также буду нестись на другом катере, но уже самостоятельно по заливу Петра Великого Японского моря.

Однако это маленькое путешествие запало в душу мальчишки и потом подкрепленное незабываемыми впечатлениями от книг и фильмов Тайны двух океанов, Таинственного острова, Пятнадцатилетнего капитана, Детей Капитана Гранта породило мечту побродить по морям и странам.

Мне совершенно случайно удалось оказаться в геологической экспедиции на каникулах после восьмого класса. Затем еще три лета я путешествовал с геологами на просторах Колымы и Чукотки. Однако других мыслей и планов кроме поступления в Высшее военно-морское училище им. адмирала С.О. Макарова в моей голове не держалось.

Закончил в Магадане школу. Жду распоряжений из военкомата. Там грозились отправить меня для поступления во Владивосток по их разнарядке. Однако таковой не появилось, и я пошел работать, а поскольку по возрасту мне уже было положено отдавать долг служением Отечеству, немногим больше чем через пару месяцев: бац – повестка. Меня призывают в ряды Военно-морского флота. Отлично, год послужу и пойду в свое желанное училище. Через неделю нас собрали, погрузили на корабль и отправили во Владивосток. Вот тут-то и начинается самое интересное и неожиданное! Для начала нас переодели в поношенную матросскую форму и бескозырки были без ленточек, хотя, как известно, призывникам выдают только новое форменное обмундирование. Нам объяснили, что ленточки положены только после принятия присяги. С нами ничего не делали. Только водили строем для приема пищи в столовую, и мы пропадали целыми днями в казарме или возле нее. Оказалось, что мы ждали еще одну партию призывников с Сахалина. На следующий день после их прибытия нас рассовали по вагонам и повезли неизвестно куда. Только на третьи сутки сарафанное радио донесло, что нас везут в Забайкалье в город Нерчинск, где будет формироваться полк ракетчиков стратегического назначения. Вот тебе и Тихий океан, и штурманские погоны, и дальние походы. Но я почему-то не унывал, я хотел служить, будучи уверенным, что после года службы я все равно буду поступать в военно-морское училище.

Служба шла своим чередом. Я отвечал за радиотрансляцию казарм и жилых помещений гарнизона, громкоговорящую и телефонную связь, как на месте дислокации полка, так и в эшелонах по пути следования на полигоны для ракетных стрельб. На полигоны в Кап Яр или Казахстан мы добирались около месяца, да еще там ждали очереди на свои два пуска еще месяц-полтора. Естественно, я пропустил все вступительные экзамены в Петродворецкое высшее военно-морское училище подводного плавания, куда меня собиралось отправить командование полка на факультет радиосвязи или ракетного вооружения. Поехать в Петродворец я мог только из Нерчинска (там были все документы), куда мы вернулись в середине октября. Если быть откровенным, то уже на полигоне я был твердо убежден, что военная служба с её духом, системой жить по команде и шагать только в ногу в общем строю, оказалась не по мне, хотя, как и многих других, меня повысили в звании за отличные пуски по учебным целям в Тихом океане.

Вернувшись в геологию, я еще восемь лет мотался по стране от крайнего северо-востока Чукотки до Кавказа. Благодаря успехам на геологическом поприще и волею случая, а частично закономерности, оказался в Новосибирске в Академгородке. Окончил университет и аспирантуру, и тут уже совершенно случайно стал работать в Институте биологии моря.