Читаем А полностью

– «Ух, ты… – громко сказал кто-то позади, и Алекс резко обернулся, автоматически положив руки на рукояти мечей, – …мы вышли из бухты!»

На постаменте для караоке с микрофоном в манипуляторе, жестоко изгибаясь, вытанцовывал слабо навороченный средний дрон неопределённого типа. Шумящий зал притих и принялся притопывать и прихлопывать, негромким хором подхватывая слова:

– «Ох, ты! И если не лох ты…

… ведь мы подводники, а значит мы сила-ачи!»

Зал взорвался свистом, воплями, топаньем ног и бурными аплодисментами. Да, красиво, Алекс отвернулся. Рядом с Педро сидел крутой средний боевой дрон типа «гепард», по раскрученности не уступающий Алексову «лизарду», смотрел на него и нахально улыбался. Педро улыбался тоже, только смотрел он не на Алекса, а на нахального дрона.

– –

**** **

Он глубоко вздохнул, набрав полные лёгкие воздуха и, несмотря на то, что это был воздух из его собственной комнаты, он всё равно пах Островом, его пронзительно-опасной романтикой, восхитительно-отчаянными приключениями и таинственно-призрачными секретами. Выдохнул и остановился, осматриваясь. Всего с полчаса хода и они вышли из зарослей кустарника на берег быстрого ручья Белый, недалеко от пограничного перехода. Северный ветер слегка притих, стал дуть ровно, и в приподнявшихся мрачных тучах наметились светлые полосы будущих просветов.

Мэт со странным чувством всматривался в знакомые места. Обсерваторию Стекляруса отсюда, конечно, не углядеть, но ведущая туда тропа как на ладони. Сердце у него защемило, в глазу защипало, и он нарочито бодро хмыкнул – возвращение блудного сына к родным берегам. Два года меня тут не было, а всё как прежде – и ручей, и деревня, и тропа. И сопки, и колючка на том берегу, и, наверное, Забугорный пулемёт всё так же веселит честно й народ своей скупердяйской стрельбой. Может, его так никто и не поломал? Почему-то непременно хотелось, чтобы так оно и было, чтобы никто так и не сумел его одолеть. Словно в этом пулемёте сейчас воплотился для него сам дух Острова и если пулемёт цел, то и с ним всё будет в порядке. С ним. И с Островом тоже.

Снеж потянула его за руку:

– Ну, чего стали? Долго ещё нам идти?

– Да мы уже почти пришли, вот это перед тобой ручей Белый, а за ним Западные Уделы, а вон она, деревня. А на север, Обсерватория. Отсюда не видно.

Снеж фыркнула:

– Какой же он «белый»? Он грязный!

Ручей Белый был сейчас действительно грязным, мутным и очень шумным. Берега залеплены кое-где снегом вперемешку с жухлой, почерневшей листвой и прочим мусором, что нанесли в его русло многочисленные потоки, вызванные холодными осенними ливнями, с холмов и окрестных сопок. А теперь свою лепту вносила зимняя непогода с её снежными зарядами, переходящими в ледяной дождь.