Читаем 99942 [СИ] полностью

Криминалист зашёл в кабинет первым, неся перед собой "спейс-регистратор" – чёрный округлый цилиндр, фиксирующий состояние объёмного пространства, своеобразный три-дэ фотоаппарат, – нёс словно римский воин императорскую чашу. Эти штуки поступили в органы совсем недавно и стоили до того страшных денег, что криминалист даже задерживал дыхание, будто ныряльщик за жемчугом. Сканер пространства считывал окружающую среду, изучая объекты сенсором глубины.

– Не надорвись там, – глядя на покрасневшие уши криминалиста, прохрипел судмедэксперт Огрелкин. Он натянул скрипучие одноразовые перчатки и склонился над телом.

– Ну, что там? – спросил Максим у практиканта.

– Пепелище, – отозвался Захаркин, которого Дюзову представили несколькими минутами ранее.

– Так ты уже заходил? – встрепенулся участковый.

– Ну… да… – Захаркин побледнел.

– Товарищ следователь, берём его? – наигранно сказал участковый и вцепился в острый локоть практиканта.

– Погоди, – сказал Максим, заглядывая в лицо Захаркина. – Что за пепелище?

– Ну, костёр, и раздрай будь здоров, а Низама Дмитрича нет, я ему звонил, не отвечает… пропал!

– А охрана внизу что? Видела, как он уходил?

– Там ночью нет никого… камеры только, роботы…

– С камер ещё не сняли, – отозвался оперативник, отрешённо наблюдающий за манипуляциями Огрелкина. Усы опера выглядели жёсткими и уставшими, как и их владелец.

– Иди сними, а я пока осмотрю, – скоординировал Максим, и усач охотно оправился вниз, похлопывая по пачке сигарет в кармане брюк.

Дюзов проводил его взглядом.

– Так, студент, не уходи никуда, тут постой, – сказал Максим практиканту, а участковому: – Проследи.

Оба кивнули.

Огрелкин, измерив температуру трупа, извлёк из печени трупа игольчатый датчик.

"Напротив входа в кабинет в общем коридоре на полу полулежит труп мужчины, ногами в сторону входа в кабинет, спина упирается в стену. Голова трупа наклонена вперёд и слегка повёрнута направо, руки отведены от туловища под острым углом. Левая рука согнута в локтевом суставе под прямым углом, пальцы кисти полусогнуты, кисть находится на передней брюшной стенке. Правая рука согнута в локтевом суставе под тупым углом, пальцы кисти полусогнуты, кисть находится на полу. Ноги согнуты в коленях, несколько разведены. На трупе надето: куртка чёрного цвета, футболка тёмно-синего цвета, джинсы тёмно-синего цвета, носки серого цвета, ботинки чёрного цвета".

Дюзов закончил писать и обратился к Огрелкину:

– Готов?

– Та-ак… – Судмедэксперт помял почти плюшевый подбородок, хлопнул себя по коленям, кивнул и принялся диктовать для протокола осмотра: – На вид, э-э…чуть больше сорока, длина тела…

Закончив с общими сведениями о трупе, Огрелкин перешёл к трупным изменениям:

– Труп холодный на ощупь, температура трупа, измеренная электротермометром в печени путем прокола мягких тканей в правом подреберье, плюс двадцать семь и две десятые градусов Цельсия, при температуре воздуха в помещении плюс… – Огрелкин сверился с термометром, – двадцать пять градусов Цельсия.

– Душно, как между сисек, – вставил участковый.

– Это писать? – отозвался, не поднимая головы, Максим. Огрелкин хмуро посмотрел на участкового, у которого тут же зачесался нос.

Судмедэксперт глянул на часы:

– Трупные явления измерялись в десять двадцать три утра, первого ноль шестого две тысячи тридцать пятого года. Трупное окоченение присутствует во всех группах мышц, кроме нижних конечностей. Трупные пятна бледно-фиолетового цвета, расположены на задней поверхности тела очагового характера, в нижерасположенных частях, при надавливании пальцами обесцвечиваются и восстанавливают свою окраску в течение тридцати восьми секунд. Кости черепа на ощупь целы. Шея без патологической подвижности и следов давления. Кости верхних и нижних конечностей на ощупь без патологической подвижности и деформации. Грудная клетка не упругая при сдавливании, проминается… странно… ну, на вскрытие, по-любому, так что… Других телесных повреждений не обнаружено. – Сидящий на корточках Огрелкин положил руки на колени и задумался. – Чипсов что ли купить. Глебов, там чипсы продают?

– Где? – отозвался участковый.

– В автомате, где-где…

– Как ты про хавку думать можешь, после… – участковый кивнул на покойного, кадык судорожно дёрнулся, – этого?

– Ты же про сиськи можешь. Чипсы были или нет?

– Оставь учёным пожрать.

– Ну тебя!

Отстранённо улыбаясь, Максим повернулся в сторону кабинета и крикнул:

– Мы идём?

– Да, уже можно, – отозвался криминалист.

– Сейчас.

Сидя на корточках и используя сумку как столешницу, Максим написал постановление о назначении СМЭ, затем набрал "103", представился и сказал:

– У нас труп, заберите.

В кабинете действительно был "раздрай", хоть в протоколе пиши, чтобы не плодить описания – а так ёмко и понятно. Раздрай. Невообразимо далеко от шаблонного "общий порядок вещей не нарушен". В самом центре, на ковре лежал огромный, старомодный системный блок, выпотрошенный и превращённый в мангал. Обгоревший, заполненный пеплом, расплавленным пластиком микросхем приваренный к почерневшему полу, проглядывавшему через прожжённую в ковре дырку.