Читаем 80 дней в огне полностью

А получилось действительно не совсем так. Ахметдинов настолько верил в свою физическую силу, что порой пренебрегал элементарными правилами предосторожности. Подкравшись к окопчику, находившемуся невдалеке от заводской стены, он напал на двух гитлеровцев, одного убил, а второго связал, но плохо, взвалил на спину и понес. Об одном забыл разведчик — обезоружить фашиста. Бойцы, участвующие вместе с ним в поиске, шли сзади, охраняя его отступление. Метров через тридцать, миновав большой завал, Ахметдинов очутился вне поля зрения своих наблюдателей. Вдруг — сильный удар в бок, острая боль (пленный ухитрился освободить руки). Разведчик выронил немца, тот моментально вскочил на ноги, но тут же упал, оглушенный ударом кулака. Татарин подобрал нож, которым его ранил гитлеровец, дотащил пленного до штольни, но, войдя ко мне, потерял сознание.

Гитлеровец дал ценные показания, но главного — есть ли на нашем участке танки — он не знал. Ахметдинов же, неделю полежав в санбате, снова вернулся в строй.

На другой день на рассвете «братья» Сахно и Чуднов принесли в плащ-палатке Нину. Ее нашли в нейтральной полосе. Она была тяжело ранена во время перехода линии фронта…

Нина выжила. Несмотря на большую потерю крови, она на другой день пришла в сознание.

— Пойдем к ней, — узнав об этом, сказал мне Гуртьев. Полковник заметно волновался; всегда спокойный, уравновешенный, он выглядел совсем не так, как всегда.

Когда мы пришли, девушка лежала в постели, бледная, едва живая. Увидев полковника, она сразу оживилась.

— Ваше задание выполнила, — проговорила она и вдруг расплакалась.

— Ниночка, да ты ли это? Такая смелая разведчица и вдруг… — погладив ее по голове, проговорил Гуртьев.

Девушка ласково посмотрела на него, левой рукой осторожно провела по забинтованной правой и нахмурилась.

— Ладно, люди больше страдают, — с неожиданной твердостью в голосе проговорила она и рассказала о своем пребывании в тылу противника.

Перейдя гитлеровскую передовую, она вместе со своей подругой пробралась к Мамаеву кургану. Там они чуть не попали в лагерь, куда сгоняли советских граждан для отправки в Германию. Разведчицы уже подходили к дому, в котором находился этот застенок, но оказавшийся поблизости старик успел их предупредить об опасности.

Теперь пришлось действовать с удвоенной осторожностью. Но как одновременно скрываться от немцев и заговаривать с ними? С этой, на первый взгляд неразрешимой, задачей разведчицы справились.

В Сталинграде, в подвалах разрушенных домов и других катакомбах, еще остались мирные жители — те, которые не успели вовремя уйти из города, в большинстве старики, дети и больные люди. К ним-то и обратилась Нина. Переночевав у своей родственницы, жившей в погребе под остатками своего дома, Нина постаралась завязать связи с ее соседями. Это удалось. Несмотря на ужасные условия, в которых они находились, советские люди оставались патриотами своей родины. Они сообщили много ценных сведений и помогли девушкам пробраться к Красным казармам, в которых размещались эсэсовцы. Оставив Тоню у ворот казарм, Нина проникла в наполненное гитлеровцами здание. Уверяя, что она разыскивает какого-то друга — мифического обер-фельдфебеля Шмидта, она заговаривала с немцами. Фельдфебеля Нина, конечно, не нашла, но ценные информации получила. Узнала она и самое главное — о расположенной в этом районе танковой дивизии. Побывали девушки и на Мамаевом кургане, установив позиции огневых средств противника. При возвращении назад Тоня была убита, а Нина ранена.

После разговора с Ниной Гуртьев позвонил Чуйкову, сообщил о результатах разведки. Вечером в беспрерывный грохот пушек и минометов влилась новая мелодия. «Раз, раз, раз», — твердили пушки, гаубицы и «катюши» с того берега Волги. Они били в одну точку, и вскоре в расположениях врага вспыхнуло гигантское зарево.

Сахно-младший, наблюдавший с крыши Г-образного дома, сообщил:

— Загорелись казармы.

Еще немного — и новые известия:

— В районе казарм взрывы. К большим пожарам прибавились малые.

Догадаться нетрудно: горят танки.

Много раз пищал телефон, много раз с наблюдательного пункта разведки доносилось:

— Новые пожары, новые взрывы.

На бомбежку пошли самолеты.

Все это свидетельствовало, что подвиг девушек-разведчиц не прошел даром. Несколько десятков танков, спрятанных в районе Красных казарм, были уничтожены. Правда, их сильно потрепанная дивизия все же двинулась на наш участок фронта. Но одно — ударить кулаком, другое — ткнуть пальцем. Остаткам гитлеровских танков теперь стало уже не под силу нанести нам сильный урон.

Приказом по 62-й армии Нина Лянгузова была награждена орденом Красной Звезды.

На другой день к Нине пришли разведчики. Даже врач, несмотря на свою строгость, не устоял против их «атаки».

— Нина, поздравляем!

— Орден носить будешь! — сказал Ахметдинов, прищелкнул языком и, широко улыбаясь: — Да еще Красная Звезда!

— Теперь, дочка, — говорил Комов, поглаживая бороду, — главное, поправляйся, а все остальное приложится.

Но Нина не успокаивалась: Тоня-то погибла.