Императору очень желательно быть начальником, командиром, лидером — в любой области. На худой конец, главой большой семьи, но это действительно на худой конец. Императору все же желательна общественная деятельность. В этой позиции он великолепен. Будет править твердой рукой, трудиться, не давая себе поблажки, распределять ресурсы и расточать дары, покровительствовать «своим» и воевать с "чужими".

Ситуация, в которой Император не командует, не опекает, не покровительствует и не борется, недопустима совершенно. Это верный способ загубить свою жизнь. Ничего иного ему опасаться не нужно. Император действительно очень силен и способен «прокормить» (материальной, эмоциональной, духовной, интеллектуальной и всякой другой пищей) почти любое "войско".

Что очень нежелательно для Императора — лично воспитывать собственных детей, особенно сыновей. Может сломать хребет и характер — не со зла, а просто потому, что слишком силен. А вот юношество железной рукой обуздывать — милое дело. Директор школы может получиться тот еще.

Если эта карта выпадает при гадании, она сулит успех (особенно в битвах с чиновниками, бюрократами и прочими цепными псами общества), дееспособных покровителей и все в таком роде. Часто Император обещает новые возможности и новые пространства, которые вам предстоит завоевать и освоить.

Проблемы, о которых может предупреждать Император:

— консерватизм в его худших проявлениях

— авторитарность, желание любой ценой подчинять других (далеко не всегда сочетающееся с возможностью это сделать)

— ярость слабого человека, которого не слушаются

— озверевший внутренний контролер, который не дает расслабиться.

Роджер Дж. Роджер

Потому что я так хочу

Лунный свет дробится на воде и пляшет в глазах болотными огнями. За шумом реки не слышно шагов.

— Такие ночи созданы для вина и любви, Геф! — Александр даже не обернулся. — Я слышал, местные девушки искусны в этом ремесле. Куда искуснее, чем наши.

— А юноши? — спокойно поинтересовался Гефестион, ничуть не смутившись тем, что его попытка подкрасться провалилась.

Царь хмыкнул.

— Завтра мы перейдём реку вон там, — показал он. — Что скажешь?

— Скажу, что македонцы не пойдут через Гифасис, — на секунду замявшись с ответом, отозвался Гефестион. — Кен говорит, что они не хотят продолжать поход. Войско на грани бунта.

— Они пойдут, — спокойно ответил Александр и сунул в рот сорванную травинку.

— Почему?

— Потому что я так хочу.

В воздухе свистнул нож, и огромная коричневая жаба замерла, пригвождённая к влажной земле. Александр обтёр клинок о траву и принялся свежевать добычу. Два часа назад он вышел к сгоревшей бензоколонке. От магазинчика при ней остались лишь стены; он нашёл три банки каких-то консервов, однако их вздутые бока однозначно указывали на то, что ужин сегодня придётся искать где-нибудь ещё. Что ж, свежее мясо — это даже лучше. Александр быстро потрошил тушку, размышляя по ходу, стоило ли взять грузовик, что ржавел в поле неподалёку от бензоколонки. С одной стороны, на колёсах передвигаться быстрее, с другой же… Он на секунду оторвался от жабы и посмотрел на небо. Ага, кружит. Может быть, орёл. А может, и гарпия, кто их разберёт. Так что с другой стороны, ну его к чертям, этот грузовик.

— Сикандар, — опустился на колени Махападма Нанда, властелин Махаджанапад. (Бывший властелин, поправил себя Александр.) — Сикандар, мы признаём поражение. Ты победил.

Александр в задумчивости потёр свежий шрам на щеке. Сколько раз он слышал эти слова, и всякий раз сердце пропускало удар, а потом — потом мгновенный жар, и кровь начинает бежать по венам быстрее. Только ради этих слов и стоило затевать войну. Ради того лишь, чтобы хоть немного, на самом кончике языка, почувствовать настоящий, горький как соль и терпкий как неразбавленное вино вкус жизни. Но сегодня что-то было не так.

— Нанда, — не отрывая взгляд от заснеженных вершин на горизонте, тихо спросил Александр. — Скажи, что там? За твоим царством?

— Там? — удивился бывший властелин, — Там нет ничего, Сикандар. Там край земли.

Край земли. Александр взвесил эти слова и нашёл их тяжёлыми. Неподъёмно тяжёлыми. Край земли. Конец.

“Значит, вот что такое безнадёжность, — подумал он. — Ну, это мы ещё посмотрим.”

— Я хочу увидеть этот край земли.