"Кузьмич" по рецепту Сладкой Энн. Взять «пробитой», но не запаренной анаши (количество зависит от качества конопли и географии ее произрастания), положить на сковородку, поджаривать до подрумянивания в подсолнечном масле, полученную смесь съесть. Пр упреждение: бойтесь передозировки. Доза зависит от крепости «травы». Минут через десять — «приход». Полнейший кайф!

43

В безумном споре, среди дымной комнаты, где шесть мужчин пьют одну бутылку сухого вика, Андрей Левин неожиданно говорит:

— В конце концов, что есть цель нашего наличного бытия? Приятные моменты, по-моему, и только. На пороге уничтожения я вспомню только о том, чтобы сделать что-то себе запоминающееся, и после своей кончины ты будешь пребывать в этих мгновениях, которые ты специально расставил, словно флажки на лыжне, по всей своей жизни.

— Андрей, — сказал серьезный бородатый человек, — если бы мы с вами пили в средние века, я бы сжег вас на костре за ересь!

Андрей улыбнулся.

— И все равно, сколько было этих моментов, — продолжил он, — восемьдесят шесть или всего один, важно, что они были. Важно, что ты существовал хоть миг. Иначе ты — полный труп уже сейчас.

— Послушайте! — закричал некий хромой человек. — Но вы разве думаете, что делаете что-то оригинальное? Вы находитесь в стаде и делаете то, что принято. Будь вы девушкой в раннем средневековье, вы скорее всего хранили бы девственность, в то время как с ейчас вы можете трахаться со всеми и быть христианином. Так что вы и в своих моментах не существуете. Вы в них труп. Важно не это. Цель всего, в конце концов, — любовь. И смирение. Любовь можно понимать как угодно. И вообще понимать ничего не нужно. Нужно просто любить.

— Я любил и люблю, — сказал Левин. — Я знал, что это такое. Чего же мне желать от рая, если я знал рай такого рода?

— Ваша земная любовь — это полная фигня. Посмотрим, как вы заговорите, когда она рухнет.

— Мне достаточно того, что она была. Я имел этот опыт. А теперь, Боги, я хочу чего-то нового!

— А что может быть еще нового, коли скоро уже конец света? Пора подумать и о душе.

— А мне, — сказал, наконец, Андрей Левин, — плевать на душу в таком смысле. Я готов отвечать за свою жизнь. Но я люблю эти мгновения и буду пить за них вино!

И они замолчали. В конце концов им надоели все эти слова. Им просто нравилось сидеть вот так вместе, пить вино и разговаривать на важные темы. Станет ли этот вечер Мгновением? Нет, не станет, поскольку мало вина.

44

Иван Павлович Курочкин вышел из своей конторы и пошел по направлению метро «Пушкинская» по Тверскому бульвару. Иван Павлович шел и радовался весеннему воздуху, концу рабочего дня и своей осмысленной жизни. Подойдя к площади, он увидел множество моло х людей в черных куртках и кепках с большими козырьками. Их было очень много — сразу было видно, что они собрались не случайно. Иван Павлович подошел к стоящему рядом парню в красно-белом шарфе и спросил его:

— Послушай, сынок, ты не знаешь, что здесь происходит?

Парень лениво махнул рукой, но все же ответил:

— Да ничего особенного. Просто фашисты справляют день рождения Гитлера.

И вот тут-то Иван Павлович опешил. Как сказал ранее запрещенный поэт, "и понял, что я заблудился навеки в слепых переходах пространств и времен". Эта строчка сразу же пришла на ум.

— Не понимаю, — громко сказал Иван Павлович, так как ему казалось, что последних фашистов он убил в 1945 году в Берлине, — Ничего не понимаю. Просто смещение какое-то получается.

И точно: на следующий день Ивана Павловича пригласили на концерт рок-группы "Смещение".

45

Вперед, пока сердце трепещет, словно мотор, а свобода играет в теле звуками му!.. Ненаглядная женщина находится рядом, прямо под рукой, протянутой вперед, чтобы сорвать цвет жизни и положить его в свою переметную сумку, чтобы он нераспечатанным талисм аном охранял нас от бедствий и ментов! Хиппи любят удовольствия и свободу, панки, в конце концов, то же самое, да и вообще все нормальные люди. Просто у них у всех разные эстетические формы проявления этих априорных и архетипных вещей. Да здравствует Юнг и Хайдеггер! Да здравствует Сладкая Энн! Свободу маленькому Джо! Ура!

Вот здесь — on the roаd — я живу свою жизнь в шестьдесят седьмом году, хотя за окном скоро наступят иные тысячелетия и эпохи; но мы объединены с моей подругой тайной ночных занятий, которые ни для кого не тайна, и мы рвемся вперед, чтобы достичь опьян ения соляркой очередного КамАЗа или КАЗа; и холод заставляет нас обниматься и чувствовать, что одно тело хорошо, а два тела лучше; утрата осознанной необходимости даст нам возможность гордиться своими достижениями в личной жизни; и пускай наши дети рожд тся прямо из нас и вырастают на радость себе самим!