Читаем 6748 полностью

Ни о каком спокойном течении устоявшейся придворной жизни после этой службы и речи быть не могло, даже повара – хлебопёки так увлеклись обсуждением этого случая, что хлеб оставленный без должного присмотра в печи пригорел, и король вынуждено довольствовался подгорелым хлебом, и еще неделю спустя.¹¹¹ Лишь герольды, сосредоточенно снуя по коридорам замка, во весь голос обсуждали детали предыдущей схватки, вернее не детали, а приличествующие для подобного случая действия, – кому и сколько раз кланяться, и кому, какие обряды уместны во время суда божьего, а кому нет. Что может навредить королевской чести, а что нет? Кому надлежит разнимать участников суда? Ведь это не просто бойня – это суд, и без монаха не обойтись. Но монахи оружия не приемлют. Так, что тогда надлежит делать монаху на ристалище, и, что делать с самим монахом? Учитывая что герольдов было около двадцати, а замок все-таки не такой огромный, как Лувр, шум они производили изрядный, и даже ночь не остановили их рвения. В конце концов, весь этот геральдический шум так надоел королю, что король, пред сном, приказал, утром очисть внутренний двор замка для ристалища, а всех присутствующих обязал сидеть на балконах и вниз не спускаться. Повеление короля было объявлено герольдам, и тем ничего не оставалась, как разойтись по своим покоям, и молча готовиться к утренней уборке выделенной для божьего суда территории. Эля все это время простояла на коленях в покоях королевы матери, не выпуская из рук каролингского молитвенника и читая молитвы. Бланка Кастильская несколько раз подходила к ней и нежно гладила её по голове, давая тем самым понять, что и ей знакомы такие переживания.