Читаем 6. Акбар Наме. Том 6 полностью

В эту пору, когда Фатехпур — сей пленительный венец Господень — вызывал зависть эпохи, люди способные и наблюдательные поняли, что, несмотря на великую привязанность Его Величества к тому граду, мысль об охоте в Пенджабе осенила его светлую душу. Временами эта мысль укреплялась Bice: больше. Люди удивлялись, ибо не видели причины того, а дальновидные и искушённые искали объяснение. В это время пришли вести, что Мухаммад Хаким, правитель Кабула, собрал источники существования (скончался)² 16 амардада (12 шаабана 993 г.х., или 30 июля 1585 г.), а пыль раздоров поднялась в Кабулистане (Афганистане). Солдаты того края, низменные по природе, решили стать скитальцами в пустыне погибели и отправиться в Туран. Эти известия³ явились ещё одним примером дальновидности Владыки Мира и избавили многих от растерянности. Искатели мудрости, хоть в прежние времена, хоть в нынешние, сходятся в том, что сердца справедливых правителей — железная крепость и небесная броня для праведно мыслящих и искренних;, а также для честных торговцев, но для двуличных, строптивых и порочных они — обрывающий жизнь меч и пронзающий сердце кинжал. Удачливый, который поселится в том граде Божьем⁴ или случайно вступит туда, освободится от могущественной длани Времени и благополучно утвердится на вершине счастья, тогда как глупец, замысливший противодействовать тем людям, что крепко держатся за Божественное, или затаивший злую мысль о них, насаживает сам себя на лезвие меча и собственным упорством себя уничтожает.

Судьба всех, кто мечтаниям предаётся, —

Это меч обнажить⁵ против солнца.

Те, кто раскрыл дальновидное око, поняли, что Господняя помощь способствует Его Величеству, а его любовь к ним [бунтовщикам] лишь упрочивается, ибо он понимает, что они действуют под покровом невежества. С начала правления Шахиншаха любого, кто по низости характера или в силу общения с порочными поддался дурным мыслям либо начал противодействовать, постигло подобающее воздаяние, и [он] вступил на тропу поражения без усилий правителей царства. Чита-

ющим сию книгу удачи не требуются доказательства сего. Смерть этого [упомянутого] являет тому новый пример. Когда он творил деяния неблагодарности в прежнее время, то вследствие нежного возраста и невежества не понёс большого ущерба, но шайка порочных людей, сделавших его орудием раздоров, обеспечила ему соответствующее наказание. Было время, когда он принял урок [к сведению] и прибег к мольбам. Однако злобные мысли у него укрепились, и Индия вновь наполнилась пылью [смуты]. Он ушёл с поражением, потеряв честь на поле боя. Милостивый повелитель вновь простил его и даровал ему Афганистан, как уже говорилось. От стыда ему подобало 467 бы даже не поднимать головы, но из-за мерзости его натуры [проявленное] великодушие [породило в ответ лишь] зло, [а оказанные] милости [окончательно] сбили его с Властители судеб сделали его пьяницей, что стало для него источником бедствий.

После продолжительного [периода] безумия у него начались боли, которые трудно было унять, и чаша его жизни излилась. Несмотря на высокое рождение и знатность рода, он, связавшись с негодяями и льстецами, не собрал цветов с древа существования, а также не почуял аромата в весеннюю пору верховной власти. Когда же испустил дух, бавар мятежных ватих, и двуликие обратились к единству. В эту пор;/ радости Его Величество охватила скорбь, иго он постиг власть судьбы, и обратился к поискам лечебного средства, и взял путь в обитель отречения. Также ванялся утешением детей и уделил внимание умиротворению высоких и низких [людей] в той земле. Поскольку некоторое время афганцы по своему скудоумию пребывали в ужасе и подумывали о том, чтобы бежать в Туран, и использовали детей мирзы как орудие для собственных целей, через Вали бек Зулкадра и Фатх-ал-лаха послали приказание ободрить храбрых и отвратить их от столь дурных затей. Повелели им передать, что прошлые дела стёрлись из его сердца, и ничто не входит в него, помимо прощения. Также дали приказ, чтобы! куар Ман Сингх немедленно двинулся в Кабул с войсками и всем, высоким и низким, возвестил о любви и справедливости [Шахиншаха]. Ему надлежало также успокоить наследников мирзы и всех остальных, тюрков или таджиков. В соответствии с прежними замыслами об умиротворе-