Читаем 5B полностью

Кроме уже сказанного можно заметить, что в их речи присутствует довольно много жаргона, а также американизмов и вставок из других языков. Таким образом у них как бы сложился свой собственный язык, который вне этого круга мало кто мог бы понять. И здесь, опять-таки я только могу повториться – уж так они говорили, да и сейчас, пожалуй, говорят не лучше. Я где мог старался сделать сноски, чтобы как-то объяснить, что же они имели в виду. Может я и переусердствовал, и многие выражения уже вошли в обиходный русский язык, но откуда мне здесь, на чужбине, это знать? Тут было бы неплохо иметь таланты Великого Отца Народов (который, согласно определению Юза Алешковского, был "в языкознании давно познавший толк"), да где же их взять?

Вот поэтому я и думаю, что эта книжка не для всех, и я вовсе не старался, чтобы она всем понравилась. Да такой книжки, которая бы нравилась абсолютно всем, наверное, и вообще ещё не было никогда написано, а уж моя-то точно не станет первой… Я и решил не гнаться за количеством удовлетворённых читателей, а тем паче критиков (пускай они удовлетворяются каким-либо иным способом), а писать так, как я чувствовал. Так что все претензии по качеству и содержанию книжки следует отнести к несовершенству её автора, а соответственно, и его чувств, что и привело к несовершенству книги им написанной.

Ну что, мой дорогой читатель, я Вас уже заинтриговал или ещё нет?

Я не буду божиться и утверждать, что не имел ни малейшего желания этого делать – всё равно Вы мне не поверите. Как и не буду утверждать, что всё написанное в этой книжке – сущая правда. Или наоборот, что все герои и события мною придуманы с начала и до конца и не имеют никакого отношения к людям живущим или уже не.

Я вообще имею сильное подозрение, что всё без исключения написанное людьми, будь то хроника, волшебная сказка или анонимка всегда являются сочетанием правды и авторского вымысла и разница только в том, чего в конкретном произведении больше – того или этого. Мне даже пришло в голову, что каждая написанная книжка должна бы иметь процентный индикатор содержания правды, или наоборот, содержания выдуманного; второй ингредиент тогда можно было бы легко подсчитать. Наверное, это было бы куда любопытнее для читателя знать, нежели прочие выходные данные, вроде тиража или количества печатных листов. И я в законодательном порядке запретил бы использовать для них либо ноль, либо сто процентов, поскольку это было бы явное надувательство. Может быть, оставил бы такое право, ну разве что для какой-нибудь партийной прессы – ведь если какие-либо партийцы признают, что что-либо из их предвыборных обещаний не стопроцентная правда – кто тогда за них стал бы голосовать? Ну, может, я бы и проголосовал, хотя бы за то, что у них какая-то совесть есть, но большинству-то требуется не совесть, а конкретные блага. Их-то пообещать проще всего. Потом, правда, надо ещё как-то объяснять, почему в этот раз с благами не сложилось, но уж обязательно получится в следующий раз…

И опять я забрёл куда-то не туда.

Наверное, пора мне прекратить свои разглагольствования, оставить Вас в покое, и наконец дать Вам возможность прочитать эту книжку.

Я так, пожалуй, и сделаю. Только выскажу своё последнее опасение.

В этой книжке присутствует и другой потенциально травмирующий фактор. В ней довольно много секса. Здесь автор может только сказать в своё оправдание –пожалуйста, не забывайте, откуда мои герои на американскую землю прибыли, а также когда.

Это были люди, не принявшие существовавшую тогда систему и бежавшие из неё, либо система, не приемля этих людей, просто сама выкинула их из себя. Но так или иначе, все они покупали one-way ticket3 и уезжали без какой-либо реальной надежды на возвращение. Контакты с бывшей родиной были сведены к минимуму, и она постепенно уходила из их жизни, оставаясь лишь в их памяти и в подсознании. Зацепившись там, она и делала их непохожими на остальных людей, среди которых они жили. Им хотелось больше жить, больше чувствовать и видеть, а также больше любить.

Вырвавшись из ханжеских устоев, где секса как бы и не существовало, они попали в мир, в котором он был и в котором о нём не только можно было говорить, но и им заниматься! Вдумайтесь в этот перепад, мой дорогой читатель.

Мои герои не переходили постепенно из одного мира в другой, как люди, начавшие свою жизнь в Союзе, а сейчас живущие в России. Это тоже была шоковая перемена, но всё же она продолжалась годы, да, пожалуй, всё ещё продолжается и теперь. Мои же герои поменяли свои миры практически в одночасье, и это не могло не отложить соответствующий отпечаток на их жизнь. Кого-то эта перемена исковеркала, кого-то наоборот, закалила. Но эта жизнь в другом мире, зачастую без языка, и даже без понимания его основных устоев и создавала те коллизии и реалии того поколения людей "на изломе", о котором здесь в этой книжке и идёт речь.