– Говорит инспектор Митчелл Эндрюс, полицейское управление Порт-Хедленда. Полагаю, еще не все со мной знакомы. Уверен… сержант сообщил вам, что мы имеем дело с двумя потенциальными маньяками: один содержится у вас в камере, второй – на свободе. Меры, принятые до сих пор, меня совершенно не устраивают, но вас я не виню.

Более явного намека и не придумать: в том, что все пошло наперекосяк, виноват Чендлер.

– Таким образом, – продолжал Митч, – вам требуется помощь сотрудников, имеющих необходимую квалификацию и опыт…

– Нам нужна помощь в организации поисков, а также дополнительные бригады, – вмешался Чендлер, делая акцент на нехватку рук.

– Этот вопрос уже решается, сержант Дженкинс, – спокойно сказал Митч.

Из всех присутствующих работать с Митчем доводилось только Тане. Чендлер ждал, что она закатит глаза или состроит гримасу, но нет, хуже: она смотрела с сочувствием.

– Я уже подобрал сотрудника, который знает местность и обладает подходящим опытом, – сказал Митч.

– Кто же это? – спросил Чендлер.

– Я.

Вот и все. Решение принято. Чендлер хотел вздохнуть, но воздух застревал в горле, где-то рядом с протухшими воспоминаниями об их последнем совместном задании.

10

К поискам подключились родные Мартина. Чендлеру досталось присматривать за Артуром, отцом парня, который чуть что хватался за сердце. Ему было под шестьдесят, и он ходил ссутуленный, как будто из-за сидячей работы стал расти не вверх, а вниз. На его грузную фигуру давили тягостные ожидания, и с каждой секундой плечи опускались чуть ниже, а надежда по капле испарялась.

Их внимание привлекло кострище. Почерневшие камни уже занесло песком, а золу разметало ветром, но Артур все равно настоял на том, чтобы осмотреть его, сколько Чендлер ни уговаривал пройти еще хотя бы километр до наступления темноты. Отец Мартина обшаривал предполагаемую стоянку, ворошил палкой землю, ища любые, пусть даже самые крошечные следы того, что его сын здесь был. Зрелище пожилого мужчины, нарезающего круги по прогалине, разбрасывая сухую листву и распугивая насекомых, удручало.

Чендлер нашел успокоение в тени, вскоре рядом пристроился Митч. Первоначальный энтузиазм в нем угас, и без того невыносимый характер приобрел новую форму. Теперь Митч помыкал волонтерами как личными рабами. Вместо «спасибо» – требование смотреть в оба. Вместо похвалы – замечания и придирки.

В последнее время Митч изменился и внешне: щеки ввалились от недоедания, а шрамы от подростковых угрей выделялись сильнее.

– Я в полицию нанимался, а не в ищейки, – прошептал он.

– Это, между прочим, тоже полицейская работа, – отозвался Чендлер. – Надо разобраться, что стало с парнем. Где твое чувство долга?

Ощущение ответственности поразило его не меньше остальных. Подростком он и не задумывался о долге; даже теперь ему было трудно с ним свыкнуться. Однако служба в полиции и предстоящее отцовство заставили Чендлера повзрослеть. Чем дальше, тем больше он походил на своего отца, основательного и надежного. Само по себе это не плохо, но не когда тебе всего двадцать два.

Митч криво усмехнулся. Слова друга его не тронули.