Читаем 54 метра (СИ) полностью

Как-то раз «коршун» опустился с неба и на мой журнал. Две «стихии» сцепились не на жизнь, а насмерть. Своего я отдавать не собирался, но он, похоже, уже считал, что журнал принадлежит ему, и усердствовал не меньше моего. Одна часть журнала была крепко схвачена его цепкими потными ручонками. А вторая часть была в надежных руках вашего покорного слуги, не ослабляющего внимания за своими вещами. Такого поворота событий ОНО не ожидало. Но, закусив губу гниленькими крысиными зубками, пыхтя и краснея, тянуло в свою сторону полиграфическое издание «Для детей от 18 лет». Я, в свою очередь, тянул на себя. Вот так кино! Камера! Мотор! Крупным планом мои глаза, затем его. Мое готовое разразиться хохотом каменное лицо, затем его раздувающиеся ноздри с черными колосками-щупальцами, которые отвратительно завораживают.

– Отпусти! – пискнул он.

– Нет! – прыснул я.

Весь взвод, сидевший в это время за партами, молча наблюдал за процессом, водя головами из стороны в сторону, как на просмотре теннисного матча с боковой трибуны. Волна сдавленного смеха начинала нарастать. Я почувствовал себя снова в детском саду, где делил игрушку с «врагом детства» Вовкой, и мне снова четыре года. Я засмеялся, не пытаясь более сдерживаться. Эта мышиная возня (по-другому не назовешь) забавляла меня. Зато инопланетное существо, принявшее облик человека, всерьез пыхтело, подергивая сухожилиями и стуча по полу ножками.

ВНИМАНИЕ! Запрещенный прием! Перестав смотреть в его глазки, я немного присел и устремил свой взгляд на «Аншенвальский дремучий лес» в его носу. Спустя десять секунд он перестал подергивать журнал и попытался зрачками проследить траекторию моего взгляда, скашивая глаза. Спроецировать взгляд не удалось из-за длинного носа, и оно пропищало: «Чо?» А я в ответ сострил, не отрываясь от «зачарованного леса» и не выпуская из рук журнала: «Я знаю одного хорошего парикмахера…»

Класс взорвался хохотом, а АГЕИЧ, скривив губки в обиде, принялся с удвоенной силой бороться за обладание антиобщественной литературой. Но поскольку она являлась для меня единственной утехой в личной жизни, протекающей где-то в лесу, то позволить завладеть ею я не мог. Класс вовсю ржал и скандировал мое второе имя: «ПОПСА! ПОПСА! ПОПСА!»

И все было бы, наверное, по-другому, если бы кто-то в шутку не крикнул: «ИгорЕК, ЖГИ!» ИгорЕК собрал остатки своих сил и дернул эротику на себя. С треском двухмерный бюст Памелы Андерсен отделился от тела, оставив в моих руках филейную часть, и по инерции влепился в сосредоточенное лицо командира. Половины журнала оказалось достаточно для придания приличного ускорения, и ОНО улетело в открытую дверь, кувыркнувшись через голову.

Мои юношеские ассоциации сошлись на том, что этот момент более всего похож на финальную часть известного фильма «Чужие-2». Тот, в котором главная героиня выкидывает страшную галактическую «ЗЮКУ» в открытый космос…

Глава 20. Мистическая

Можете, конечно, не верить, но в моей жизни происходили странные, жуткие и необъяснимые события, каждое из которых оставило отпечаток в моей душе. Предупреждая ваш сарказм, хочу сказать, что до этих случаев я был ярым атеистом. Но некоторые необъяснимые судьбоносные обстоятельства изменили мою точку зрения относительно религии. Об одном из таких событий я и хочу рассказать…

В нашем батальоне в Низино было одно очень, не побоюсь этого слова, зловещее место – старый учебный корпус (УК). Бывало ли у вас так, что чувствуешь чей-то взгляд, который пронизывает тебя насквозь, заставляя резко обернуться? Бывало ли так, поворачиваешься – никого? Бывало, что ты все равно чувствуешь взгляд, даже примерно можешь определить, откуда он исходит, но там никого не видно? А у меня такое чувство слежки возникало постоянно при приближении к этому зданию. Даже днем, проходя мимо него, чувствовался жуткий холод, обжигающим вас ледяным и липким потом. Возникало чувство беззащитности и слабости, переходившее в дикую головную боль с необъяснимым чувством страха. Но кто в этом признается в мужском коллективе? Правильно, никто. Все будут громко смеяться и рассказывать пошлые анекдоты, отгоняя свой страх. Или пытаться все время находиться рядом с кем-нибудь из друзей. Ведь вдвоем (втроем, вчетвером) не так страшно.

Так вот, этот УК давно сгорел и зиял выгоревшими глазницами оконных проемов в три ряда трех этажей, обдавая днем холодом, а ночью страхом. Если бы была возможность его обойти, я бы непременно так и делал. Но таковой не имелось по простой причине. Он был соединен небольшим туннелем на уровне третьего этажа с нашим действующим учебным корпусом. УК стоял именно так, что его можно было увидеть практически отовсюду, как напоминание о непонятной слежке. Он виднелся между деревьями, когда я стоял на плацу. Он смотрел на меня, когда я бегал по стадиону. Он чернел издали при входе на КПП. Он дышал холодом, когда я возвращался с занятий. В его стены никто не входил, ну или старался не входить.