Читаем 54 метра (СИ) полностью

– Нет, Санек, НИ…УЯ они не понимают. Но вот энергетику человека чувствуют, словно телепаты. Будешь источать агрессию – прирежут, и не докажешь ничего. А будешь добр к ним, и они к тебе такими будут. Будешь нейтральным, они тоже. А я вижу, что нам есть чему поучиться у них. Да и весело с ними до одури. Если кричать что-нибудь воинственное, вплоть до «Товарищи, возьмем Бастилию из немытой посуды!» – так они слов не знают, а настроение хавают, и радуются тебе, как старшему брату.

– Понятно. Слышь, раз такой психолог, может, у нас останешься? Я поговорю с командиром. Скажу, что ты экстрасенс. Установку народу давать будешь, как Кашпировский.

– Посмотрим. Но он, по-моему, уже составил мой психологический портрет. Если убегу, то по его описанию будут искать суицидальную зеленую мартышку с усами. И оставит пометку: при обнаружении просьба не возвращать.

– Да ладно тебе, все равно поговорю…

Потом привезли ДАГОВ. Человек сорок пять здоровых детин. Очень агрессивный народ, когда большим количеством в одном месте собираются. С одним можно дружить. С двумя общаться. С тремя вместе маршировать. Но больше трех – только показывать зубы. Чувствуя свое количественное превосходство, они начинают качать права, и если не применить силу, растопчут всех. Так и в этот раз случилось. В первую ночь избили одного старшину, который с ножевыми ранениями уехал в госпиталь.

– Надо действовать. Закон далеко, а мы здесь. Завтра ты или я так попадем. Нельзя давать спуску за такие вещи, – Саша проводит последний инструктаж, который должен нас внутренне завести перед тем, как мы приступим к решительным действиям. – Завтра на голову насрут или убьют, поэтому надо действовать сейчас.

И мы ворвались ночью в их кубрик, вооружившись толстыми деревянными палками и откуда-то взявшимися кастетами, выпиленными из толстого оргстекла. И началось кровавое веселье. Прикрывая спины друг друга, мы лупили по локтям, коленям, шеям, ключицам, носам, челюстям, глазам, лбам и другим частям тела наших противников, стараясь нанести максимальный вред, пока остальные не поднялись с коек. Иногда слышался треск носовых хрящей или чьей-то кости, перекрываемый криком, полным боли, но останавливаться и смотреть, что именно треснуло, было некогда. Вылетали зубы, и кто-то кашлял, харкая кровью, лежа на полу. Нас было четверо, и нам тоже нормально досталось. Спина товарища сзади не давала упасть при попадании в голову сильного удара. ДАГИ использовали ножи и заточки, поэтому несколько ранений такого рода мы все же получили. Я чувствовал, как тельняшка на груди уже хлюпала от крови, но боли не было из-за обилия адреналина, выделяемого моими надпочечниками. Санек припадал на одну ногу, из которой торчал какой-то штырь. Остальным нашим было тоже несладко. Из рассеченных ран на их головах сочилась кровь, заливая глаза и мешая видеть противника. Не знаю, сколько это продолжалось, но половину мы подрубили четко, прежде чем «главный» с их стороны заговорил с нами.

– Братья! – заговорил он и улыбнулся жуткой улыбкой, оголив золотые зубы. При этом он раскрыл дружественно ладони, показывая, что в руках у него ничего нет. – Давайте поговорим.

Все остальные остановились и отошли за него, кто-то отполз.

– Какие ваши условия? – спросил он.

– Наши условия? Вы должны подчиняться приказам, как и все остальные. Никакой бравады, насилия и ослушания. Вы так же моете за собой толчок, как и все остальные. Вы моете полы, как и все остальные, – морщась от боли, сказал Санек.

– Нам по Корану нельзя этого делать, брат, – ответил золотозубый.

– Тогда и свинину жрать не будете? Здесь, кроме сала, ничего два года не увидите. А ваш брат ломается и жрет его. Говорит, что Аллах ночью и в помещении не видит. Так что бросьте ваши сказочки, иначе будете мыть полы по ночам, чтобы Аллах не видел. Если ты не будешь мыть за собой туалет, то кто-то другой должен будет это делать. Ты мне предлагаешь за тобой говно убирать? Мы все здесь не по своей воле. Мы все родились с уже этим нелепым долгом перед страной. Поэтому у нас есть только два варианта. Или вы все выполняете, и мы относимся друг к другу с уважением. Или мы продолжаем проверять на прочность друг друга, пока вас еще и за это в тюрьму не упекут, потому что офицеры будут на нашей стороне.

– Дело говоришь, старшина, – сказал ДАГ и протянул ладонь для рукопожатия, – но можно стараться делать так, чтобы этого никто не видел из других. Хорошо? (Здесь необходимо помочь сохранить его авторитетность в глазах соплеменников).

– Хорошо, – пожал руку Саша, – а теперь затрите кровь на полу. Те, у кого переломы, пусть в санчасть шуруют. Придумаете, что соврать, уже взрослые парни. Остальным сейчас дадут йод, перекись, бинты, пластырь и анальгин.

– Не переживай, мы все сделаем правильно, по-мужски, – успокоил его золотозубый.