Читаем 500 полностью

— Что ж, неплохая идея, — оценил он мой камуфляж.

Не мог же я разгуливать по округу Колумбия в лыжной маске, чтоб меня не узнали полицейские, вот и пошел на эту хитрость. Лицо мое почти полностью скрывала повязка, и люди вокруг думали, что у меня сломан нос или мне сделали пластическую операцию.

— Так что у тебя есть на Дэвиса?

— Я был свидетелем того, как его подручный Уильям Маркус убил двоих.

— Ты сказал, у тебя есть улика.

— Мне нужна неприкосновенность, — заявил я. — Я буду говорить только с федералами. И я должен быть уверен, что обвинения в убийстве будут с меня сняты.

— Мне кажется, это не очень-то тебе подходит, Майк. Владелец одного из магазинов в Париже тебя опознал — он сказал, что в вечер убийства ты выслеживал Хаскинса. Приятель твой Эрик Уокер сообщил, что у тебя был явный интерес к Ирине — ты выспрашивал у него о ее сексуальных повадках. Да и отдельные твои приобретения — например, GPS-трекеры — очень даже вписываются в твой психологический портрет охотника-убийцы. Один из этих маячков был обнаружен за несколько миль от места преступления. А уж твоя история с туфлями, как ты каблуком выключил копа в женском туалете… — Ривера аж языком поцокал: дескать, плохо твое дело, парень. — Я хорошо знаю, как действует Дэвис, и понимаю: очень даже может быть, что за всем этим стоит именно он. Но простые бессловесные копы вроде меня предпочитают расследовать дела попроще. Подтверждение твоей благонадежности потребует неимоверных усилий — а я не хочу делать из себя мученика. Что у тебя есть? Какая-нибудь притянутая за уши улика, с которой чем меньше ты против него говоришь, тем лучше?

— Вы о чем?

От Хаскинса я знал, что Лэнгфорд запрятал подальше некое очевидное доказательство того, что Генри причастен к убийству журналиста. Но я не стал сообщать это Ривере: что-то в нем мне сильно не нравилось — даже если опустить мою обычную неприязнь к копам. К тому же он начал покрываться испариной. Вроде бы чуть-чуть, но в зловещем красно-фиолетовом флуоресцентном свечении это было очень даже заметно. Мне хотелось немножко его подразнить.

— Что тебе рассказал Хаскинс? — спросил Ривера. — Он тебе что-нибудь дал?

Сосредоточившись на этом вопросе, я промолчал. Надо было дать ему поговорить — глядишь, и выболтает больше, чем сам того желает.

— У тебя есть какая-нибудь улика, которую мы можем использовать против Дэвиса?

Не сомневаюсь, что он хороший коп — достаточно упертый и не слишком въедливый, — но вот мошенник из него никакой. Главное правило любого надувательства: внешне ты не должен хотеть того, что на самом деле очень желаешь получить. Ты должен гасить мельчайший проблеск жадности и, может, даже сперва отказаться, когда лох сам предложит тебе то, что тебе так сильно хочется присвоить. И держаться до тех пор, пока он чуть ли не заставит тебя это взять. Стоит только спросить лоха об этом предмете, будь то часы, бумажник или что-то еще, проявив тем самым свой интерес, — и все пропало! Жадность рушит все твои старания. Люди чуют подвох — и на этом игра окончена. Так вот и Ривера засветил сейчас свою жадность.

— Нет, — ответил я. — Ничего у меня нет.

Я сделал шаг назад и взвесил возможность отступления.

Тут Ривера поднял руку и провел пальцем по правой брови. Да уж, этот парень туп, как кирпичная сральня! Хреновый из него кидала. Такой сигнал вообще нельзя использовать: очень неестественный жест. Мало того — подав знак, коп еще и посмотрел на того, кто его знак принял. Одного этого взгляда мне хватило — я тут же заторопился в противоположном направлении.

— Мне надо кое-что проверить. Я сейчас, — бросил я на ходу.

— Что? — кинулся было за мной Ривера.

В течение всей нашей беседы он крутился вокруг того, что Генри очень хочет получить, — вокруг доказательства его давнего преступления, о котором знал Хаскинс. Подробности двойного убийства, которые вроде бы должны были интересовать детектива по долгу службы, он, можно сказать, пропустил мимо ушей. Он тоже как будто был уверен в том, что я не только находился в доме Хаскинса в момент убийства, но и успел с ним пообщаться наедине. А я копу об этом не говорил. Может, у меня и мания преследования, но я совершенно точно уяснил, что передо мной разыгрывают спектакль, и поскорее вышел из игры.

Я уже подумывал приобрести приличный радар для шпионов, но сегодня, увы, приходилось выкручиваться без него. Когда я рванул на выход, группа поддержки Риверы тут же материализовалась. Там, где только что бродили студент, пенсионер и турист, внезапно возникли несколько типов, явно работающих с Риверой и за мной следящих, которые точно знали, что им надо делать. Изменив место встречи, я, возможно, и выиграл несколько минут, сорвав их первоначальный план, но теперь, сориентировавшись, они быстро приближались ко мне.

Так уж получилось, что свои бойцовские навыки я набирал в сильно вбрызнутом состоянии, да и то лишь по случаю и забавы ради. В результате полученные уроки я помнил довольно смутно. Но все ж таки на службе я усвоил пару приемчиков, которые сейчас помогли мне избежать ударов.