Читаем 500 полностью

Я так долго следил за маячками — двумя крохотными мишенями на карте в телефоне, — что не мог не заметить, если вдруг что-то затеется. Маркус отправился в прибрежную зону возле старой верфи. Этот район уже давно считался самым убогим и заброшенным в округе Колумбия, там полно было опустевших мастерских, загаженных панк-клубов, полуразвалившихся бань. Большинство из них снесли, чтобы обустроить на их месте помещения для нового стадиона «Вашингтон нэшналс», возвести кондоминиумы. Однако эти планы по джентрификации верфи бюджет, увы, не потянул. Теперь здесь была безлюдная территория с ничейными, расчищенными под застройку участками, с пустыми паркингами и огромными, давно списанными судовыми ангарами сплошь с побитыми окнами. Скажем так, не самое подходящее местечко для бизнес-встречи на высоком уровне — скорее уж для обувания в бетонные шузы.

Маячок подсказал мне, что машина Маркуса где-то у воды. Может, он съехал к реке, чтобы посозерцать ее течение, остаться наедине со своими мыслями, послушать «Кошку в колыбели» Гарри Чапина?.. Как бы не так! Как раз между 295-м пирсом и косой Баззард-пойнт было самое место, где вместо того, чтобы обрести вдохновение, можно было лишиться автомобиля.

Суровый апрельский ветер трепал над Потомаком пелену замерзшего дождя. Я следил за маячком, с каждой секундой все больше нервничая. Вел он меня по верфи вдоль реки. Подъехав близко к тому месту, где на моей карте остановилась мишень, я хорошенько огляделся — Маркус как будто бы находился в конце одного из причалов. Я всмотрелся, но ничего не различил. Впрочем, спутники-то не врут — и потому, оглядевшись, нет ли за мной «хвоста», я осторожно двинулся по причалу, стараясь держаться в тени.

Чем ближе я подходил к указанному маячком месту, тем чаще и быстрее вспыхивала на экране красная точка. Удобная примочка — по крайней мере, пока не пробираешься во тьме по пустынному пирсу. Наконец красный глаз на телефоне, моргавший все чаще и чаще, выпучился на меня горящим, насыщенно багровым зловещим оком. Мне стало совсем не по себе.

На студенящем ветру я стоял в том месте, куда указывал маячок, — в самом конце пирса. И Маркусовой машины там, черт возьми, не было. Выходит, он обнаружил на колесе маячок? Кинул в Потомак — и его принесло водой сюда? Учитывая обстоятельства, это самое бестолковое объяснение.

В начале причала мелькнула едва заметная тень. Потом шевельнулась опять…

Меня посетила другая мысль: для Маркуса здесь было идеальное место, чтобы самому подсадить маячок, выследить, кто за ним шпионит, и поймать наглеца. Сущий пустяк для цифровой эры! Если это так — я сам же загнал себя в тупик.

Движение во тьме было очень медленным — но я безошибочно знал, куда смотреть. Темный силуэт то и дело пересекал конусы желтого света, падающие от натриевых судовых прожекторов.

Выхода не было. Маркус грозно надвигался на меня, точно всадник Апокалипсиса. Я лихорадочно прокрутил в голове несколько вариантов — но Маркус же увидит их насквозь! Да и чем вообще можно объяснить, что ты следишь за начальником, подсаживаешь ему «жучка» и лезешь к самому его дому?

Нет, для Майка Форда это означало конец. По крайней мере, пора моего расцвета в «Группе Дэвиса» явно миновала. Ни тебе мясных медальонов на вилле Шенандоа, ни молодой картошечки в «Литтл Вашингтон». И самое скверное: у моих боссов достаточно на меня компромата, чтобы закопать меня одними финансовыми нарушениями предвыборной кампании — даже без гнусной истории с наркопритоном. Финита ля комедия. Валяй обратно в тюрьму, истинный сын своего папочки!

Вслушиваясь в скрип досок во тьме, я все меньше беспокоился о вещах столь отдаленных и все больше — о тяжелой руке Маркуса. В том смысле, что убить он меня, конечно, не убьет — но что мне известно о повадках мужика, в восьмидесятых душившего сандинистов?

Как бы то ни было, попасться к нему в руки было чересчур рискованно. Все варианты были плохи. Да и вода с белыми шапками в десяти футах подо мной, естественно, к себе не манила. Но я знал, что, как бы ни было тяжко, смогу доплыть до соседнего причала. Единственное, чем хороша верфь, так это тем, что отсюда можно булькнуть в пучину вод и скрыться без лишнего шума.

Внезапно луч света прорезал пирс — и я молниеносно сиганул во тьму. Когда оказываешься в ледяной воде, главная опасность — что, от холода резко вдохнув, наберешь полные легкие воды и якорем пойдешь ко дну. Мне удалось этого избежать, хотя смертельный холод охватил все тело, — я сразу начал дышать как сумасшедший и, пожалуй, сбросил свой IQ где-то процентов на сорок. Если, оказавшись в арктических водах, сразу не отбросил коньки — значит, в запасе есть еще минут пятнадцать. А поскольку умирающим я себя явно не ощущал, времени у меня было в достатке. Луч фонаря длинными дугами прохаживался по воде, поэтому я подплыл под причал — в эту обросшую ракушечником и вонючим мхом пещеру. Я пробрался прямо под Маркусом, то и дело натыкаясь головой то на балку, то на торчащий из бревна болт.