Читаем 500 великих катастроф полностью

– Стихия ударила с необъяснимой жестокой закономерностью в ночь с субботы на воскресенье. Так было и на этот раз. В час ночи по местному времени (в 13:00 по Москве) подавляющее большинство жителей поселка Нефтегорск, расположенного в северной части Сахалина, находилось в своих квартирах.

В пять минут второго, как рассказывают очевидцы, два коротких подземных удара силой от 7 до 9 баллов мгновенно превратили в груду руин все 18 пятиэтажных домов поселка. В каждом было по 80 квартир.

О землетрясении стало известно в Москве почти сразу же по сообщению сейсмологов. Но никто и ничего не мог сказать о том, есть ли в зоне стихии жертвы и разрушения. От Нефтегорска до ближайшего города Охи – 95 км, и все мосты по дороге сразу же были разрушены, а до Южно-Сахалинска – 800. Лишь через несколько часов после трагедии уцелевшие люди сумели добраться до соседних поселков, связаться с Охой и запросить помощь. Только после этого сообщение о примерных масштабах катастрофы поступило в Москву.

^{Землетрясение разрушило целые кварталы. Нефтегорск (Сахалин), 1995 г.}

Спасателям пришлось лететь на самолетах до Южно-Сахалинска, там пересаживаться на небольшие Ан-26 и еще 2 ч. лететь до Охи. Следующая пересадка на вертолеты, и еще около часа в воздухе. Плюс к этому нужно было все время перегружать технику, оборудование, медикаменты… Тем не менее буквально в течение суток к месту трагедии были стянуты около тысячи спасателей, вся возможная техника, были задействованы десятки самолетов и вертолетов. Все это в конечном счете спасло не одну жизнь тем, кому повезло уцелеть под руинами.

Далеко за полночь среди руин, на которых в свете прожекторов копошились в пыли фигурки спасателей, Сергей Шойгу, не скрывая радости, сказал: «Наши ребята сегодня откопали 89 человек. Живыми!»

Первое впечатление от поселка – шоковое. Подобного не было даже во время страшного армянского землетрясения. Там и в самом разрушенном Спитаке некоторые дома устояли, а некоторые обрушились не до основания. Тут же не уцелела ни одна пятиэтажка. Все сложились, как карточные домики, буквально до первого этажа, и улицы поселка превратились в ряды удивительно похожих груд бетона, арматуры и кирпича. В каждой такой братской могиле оказались сразу же сотни людей. И десятки – погребенных заживо.

В первые сутки после трагедии из-под этих руин доносились стоны и крики о помощи. Одинокие фигурки полуобезумевших от собственного бессилия уцелевших людей метались по развалинам, пытаясь руками разгрести бетонные блоки и вызволить своих родных.

В 10:30 утра заглушают все компрессоры, останавливаются все автомобили и замирают все подъемные краны. По поселку в очередной раз объявляется час тишины. Спасатели медленно перебираются от одной расщелины к другой и, наклоняясь, кричат: «Эй, есть кто живой? Отзовись!» Долго прислушиваются. Затем передвигаются дальше. Но вдруг в каком-нибудь месте они как-то напрягаются, кричат еще раз и тут же начинают разгребать завал руками – до включения техники. Значит, кто-то откликнулся.

С каждым днем этих откликов все меньше, потому что выжить непросто – среди камней без движения, без воды и пищи, раздетым, притом что ночью температура опускается до нуля… И тем не менее люди умудряются выживать. В течение трех часов спасатели из Кургана по сантиметру растаскивали плиты, добираясь до вдавленной лицом в диван пожилой женщины. Она уцелела чудом, хотя от ее левой руки осталось лишь месиво, а нога перебита балкой. Женщина то стонала, то спокойно расспрашивала, выжил ли кто из соседей, то советовала, как ее лучше вытаскивать, то вдруг начинала умолять: «Сыночки, сделайте мне какой-нибудь смертельный укол, чтоб я больше не мучилась». «Сыночки» отвлекали ее разговорами и продолжали свое дело.

Часа через три ее все же достали, еще через 20 мин. в палатке полевого госпиталя медицины катастроф ей ампутировали руку и ногу. Но все же через двое с половиной суток неподвижного заточения она выжила.

В то же время в развалинах напротив иркутские спасатели раскапывали трехлетнего малыша. Потолочная плита зацепилась за что-то и просто налегла на спинку его кроватки. Двое с половиной суток малыш лежал замурованным в своей клетке и не мог шевельнуться, потому что два пальчика руки были зажаты между кроваткой и стеной.

Пока его откапывали, он ни разу не заплакал и даже сказал спасателям, что его зовут Димка и ему три года. Не плакал Димка и чуть позже, когда врачи вкалывали ему капельницу, что-то растирали, что-то смазывали. Только просил пить. И от солнечного света не мог открыть глаза. Родителей Димки так и не откопали.

В это же время со всех концов России на Сахалин спешат люди, чьи родственники жили в Нефтегорске. Им где-то помогают с билетами, кто-то собирает деньги или поддерживает словом, их стараются пропустить вперед почти всюду, понимая горе и сочувствуя.