Читаем 500 лет назад полностью

Князь распоряжается приготовить для гостей еды в дорогу, приказывает дать мне лучшего коня, принести дорогой кафтан и тёплые перчатки. Собрать лучшую одежду в сумки. Впервые за годы он меня обнимает, неуверенно касается моих волос и не только смотрит на меня, но и действительно видит. Однако я не обманываю себя, знаю, что он прощается, и в его зелёных, как и у меня, глазах облегчение, печальное и неизбежное. Я – последнее напоминание о его поражении. Что бы ни говорили остальные, может, он и отбил княжество, но потерял семью. Князь Верест ещё достаточно молод, чтобы вновь жениться и обзавестись новыми наследниками. Эта мысль бьёт меня наотмашь, как внезапная пощёчина, и я выбираюсь из его объятий.

Отец в последний раз кладёт руку мне на плечо, сжимает пальцы, держит, и на краткий миг я верю, что он попытается меня остановить, попытается возразить или сделать хоть что-то, но ещё мгновение, его хватка ослабевает, и он меня отпускает.

– Она не может говорить, – обращается он к Марам, и те отрывают взгляды от меня, словно только сейчас замечают, что рядом вообще стоит князь.

– Как её зовут? – ласково спрашивает старшая из Мар.

Ветер отбрасывает её длинные волосы за плечо, ещё отчётливее демонстрируя шрам. Однако Мара никак не стесняется своего изъяна, кажется, даже не помнит о нём и не пытается вновь прикрыть его волосами.

– Веледара, моя дочь и княжна ашорская.

– Княжна? – в замешательстве повторяет другая Мара, и они тихо переговариваются между собой.

Я терпеливо жду, сжимая серебряную лунницу, висящую на шее.

– Я не могу покинуть свой двор и княжество, – твёрдо говорит отец, и Мары прекращают обсуждение, глядя на него.

– Необычная ситуация, князь, – напрямую признаёт старшая Мара. – Я верю, что Веледара – разумная девочка, – она бросает на меня короткий взгляд и улыбается, искренне, но с сожалением и даже сочувствием. – Однако ты должен помнить, что Веледара теперь одна из нас и обратно ты принять её не сможешь.

Верест соглашается, зная, чем может для него обернуться попытка спрятать меня. Но также это значит, что ворота моего собственного дома для меня навсегда будут закрыты. Никто здесь не примет меня, если я сбегу от Мар и буду искать убежища.

Меня лишают дома.

Я продолжаю безмолвствовать, зная, что это не вопрос или намеренное условие – это неоспоримый факт. Ко мне подходит другая Мара и протягивает руку.

– Меня зовут Ясна, и я была самой младшей долгие годы, – представляется она.