«Ты не виновата, Кэсси. И он не виноват».

Я закрываю глаза и вижу, как он раненый лежит на земле и одними губами говорит: «Кэсси, нет». А потом к нему подходит Вош и добивает.

«Это он виноват. Не ты и не солдат с распятием. Он».

Очень живо воображаю, как приставляю к его виску ствол винтовки и одним выстрелом сношу голову с плеч.

Для начала надо его найти. Потом я вежливо попрошу негодяя постоять спокойно, чтобы я могла исполнить свою кровожадную мечту.

Потом обнаруживаю, что сижу на диване рядом с мишкой. Одной рукой обнимаю мишку, другой винтовку. Я как будто снова в лесу в моей маленькой палатке, а в небе над лесом завис злобный глаз корабля-носителя. Над ним россыпь из звезд и планет. Наша — всего лишь одна из них. И за что именно нам досталось такое «счастье»? Из секстиллиона планет иные именно на нашей решили открыть свою лавочку.

Это слишком для меня. Я не смогу одолеть иных. Я таракан. Ладно, соглашусь с метафорой Эвана, поденка все-таки симпатичнее и умеет летать. Пусть я их не одолею, но смогу уничтожить нескольких гадов до того, как последний день моей жизни подойдет к концу. И начать я планирую с Воша.

Чувствую руку на своем плече.

— Кэсси, почему ты плачешь?

— Я не плачу. Это аллергия. Мишка насквозь пропылился, чтоб его.

Эван садится рядом, но со стороны мишки, а не со стороны винтовки.

— Ты где был? — спрашиваю, чтобы сменить тему.

— Смотрел, как там погода.

— И?

«Пожалуйста, ответь полным предложением. Мне холодно, мне надо услышать твой теплый голос, — когда я его слышу, я чувствую себя в безопасности».

Я подтягиваю коленки к груди и упираюсь пятками в край подушки.

— Думаю, сегодня подходящая.

Утренний свет проникает в щель между простынями, которые занавешивают окна, и красит лицо Эвана золотом. — Свет мерцает в его темных волосах, искрится в карих глазах.

— Хорошо. — Я начинаю ерзать на диване.

— Кэсси.

Он кладет ладонь мне на колено. Чувствую через джинсы, какая она теплая.

— Я тут подумал…

— Что все это просто дурной сон?

Эван трясет головой и нервно смеется.

— Я хочу, чтобы ты правильно меня поняла. Прежде чем что-то сказать, дослушай, хорошо? Я много думал и не стал бы об этом говорить, если бы…

— Ну же, Эван. Просто скажи, в чем дело.

«О господи, что он собирается сказать? — Я напрягаюсь. — Ладно, Эван, не волнуйся, можешь не говорить».

— Давай я пойду…

Я ничего не понимаю и трясу головой. Это что — шутка такая? Смотрю на его ладонь, она несильно сжимает мое колено.

— Я и думала, что ты собираешься пойти со мной.

— Я хотел сказать: разреши, пойду я, — говорит Эван и, чтобы я на него посмотрела, легонько трясет меня за колено.

Тут до меня доходит.

— Разрешить тебе пойти одному? Я останусь здесь, а ты отправишься искать моего брата?

— Ты обещала, что дослушаешь…

— Я ничего тебе не обещала.

Сбрасываю его руку со своего колена. Мысль о том, что он уйдет и оставит меня здесь, не только оскорбительна, она вселяет ужас.

— Я дала обещание Сэмми, так что можешь не продолжать.

Но он продолжает:

— Ты же не знаешь, что там происходит.

— А ты знаешь?

— Лучше, чем ты.

Эван тянется ко мне, но я упираюсь ладонью ему в грудь: «Только не это, приятель».

— Тогда расскажи.

Эван бессильно опускает руки.

— Подумай сама, у кого из нас больше шансов остаться в живых и сделать то, что ты обещала? Я сейчас не говорю, что у меня, поскольку ты девчонка, а я сильнее, круче и тому подобное. Я хочу сказать, что лучше пойти одному из нас, тогда у другого будет возможность разыскать его, если случится что-нибудь плохое.

— Последний довод принять можно. Только это не ты пойдешь первым. Сэмми мой брат. Черта с два я останусь здесь и буду ждать, когда какой-нибудь глушитель постучит в дверь и попросит в долг сахарку. Лучше я пойду одна.

Я спрыгиваю с дивана, как будто уже ухожу. Эван хватает меня за руку, я вырываюсь.

— Хватит, Эван. Ты, наверное, забыл, что это я позволила тебе пойти со мной, а не наоборот.

Эван опускает голову.

— Не забыл. Я все понимаю. — Он безрадостно смеется. — Вообще-то я предвидел твой ответ, но должен был спросить.

— Потому что считаешь, я не могу сама о себе позаботиться?

— Потому что не хочу, чтобы ты погибла.

66

Мы готовились не одну неделю, так что в этот последний день нам оставалось только ждать захода солнца. Идти решили налегке. Эван посчитал, что мы доберемся до Райт-Паттерсона за две или три ночи, если, конечно, не помешает пурга или не убьют одного из нас… Или обоих, и тогда миссия будет безнадежно провалена.

Как я ни старалась сократить свои припасы до минимума, все равно возникли трудности с мишкой. Может, отрезать ему лапы, а Сэмми я бы сказала, что их оторвало, когда «глаз» уничтожил наш лагерь?

«Глаз». Этот вариант мне нравится больше, чем пуля в башке Воша. Надо запихнуть ему в штаны инопланетную бомбу.

— Может, не стоит его брать, — говорит Эван.

— Может, ты заткнешься? — бурчу под нос, прижимая голову мишки к его пузу и застегивая молнию. — Ну, вот.

Эван улыбается.

— Знаешь, когда я в первый раз увидел тебя в лесу, решил, что мишка твой.

— В лесу?

Улыбка исчезает.