От активации «глаза» до взрыва… сколько? Минута или две. Едва хватит, чтобы добежать до двери оружейного склада.

«Хорошо, ты собираешься благородно пожертвовать собой ради нашего спасения. Но тогда не надо говорить: «Я найду тебя». Ведь это значит, что будет кому найти меня, после того как ты выпустишь из преисподней зеленый огненный шар».

Если только… Может, существует способ взорвать «глаза» на расстоянии? Скажем, с помощью того серебристого устройства…

«Нет. Если бы такое было возможно, он бы пошел с нами. Отвел бы нас в безопасное место, а потом взорвал их».

Проклятье. Каждый раз, когда кажется, что я начинаю понимать Эвана, он ускользает. Я как слепая от рождения, которая пытается представить радугу. Если случится самое худшее, почувствую ли я его гибель, как он почувствовал гибель Лорэн? Будет ли это для меня ударом в сердце?

Мы на полпути к третьей лестничной площадке. Моя рука натыкается на камень. Поворачиваюсь к Бену и шепотом говорю:

— Я попробую туда забраться. Наверху должен быть проход в завале.

Отдаю винтовку Бену и хватаюсь обеими руками за обломок стены. Я не очень-то сильна в скалолазании. Ладно, признаюсь: у меня вообще нет опыта в этом деле. Интересно, что получится?

Поднимаюсь всего фута на три, камень под ногой срывается, и я возвращаюсь обратно, по пути хорошенько стукнувшись подбородком.

— Давай, я, — говорит Бен.

— Не дури. Ты ранен.

— Ты попробовала, теперь я попробую.

Естественно, он прав. Я держу Сэмми, а Бен в это время забирается по крутой насыпи из обломков бетона и гнутой арматуры. Слышно, как он рычит, когда подтягивается к очередной зацепке. Что-то капает мне на нос. Кровь.

— Бен, — окликаю я, — ты там в порядке?

— Хм… в порядке — это как?

— В порядке — это значит, что ты не истекаешь кровью.

— Я в порядке.

«Он слабак», — сказал Вош.

Я помню, как Бен ходил по школьным коридорам, хозяин своей вселенной: широкие плечи расправлены, улыбка сражает наповал. Тогда мне и в голову бы не пришло назвать его слабаком. Но Бен Пэриш, которого я когда-то знала, очень отличается от Бена Пэриша, который сейчас взбирается по завалу из обломков бетона и гнутых арматурных прутьев. У нового Бена глаза раненого зверя. Мне неизвестно, что произошло с ним между тем днем в спортзале и нынешним, но известно, что иные умеют отсеивать слабых от сильных.

Слабых они уничтожили.

Вот она, ошибка в генеральном плане Воша: если нас не убить сразу, те, кто останется, не будут слабаками.

Останутся сильные, те, кого согнули, но не сломали; они как железные прутья, которые отдают свою силу этой бетонной стене.

Наводнения, пожары, землетрясения, болезни, голод, предательство, изоляция, истребление.

То, что нас не убило, закалило нас. Сделало сильнее. Подарило нам опыт выживания.

Ты перековал орала на мечи, Вош. Ты создал нас заново.

Мы глина, а ты Микеланджело.

И мы станем твоим шедевром.

88

Проходит несколько минут, а Бен не спускается, ни медленно, ни быстро.

— Ну что там? — кричу я ему.

— Ну… можно… пролезть… кажется… — очень слабым голосом отзывается он. — Ползти надо прилично, но я вижу впереди свет.

— Свет?

— Яркий. Похоже, прожекторы. И…

— И? Что — и?

— И здесь трудно устоять, все шатается под ногами.

Я опускаюсь на корточки перед Сэмми, велю забраться мне на спину и обхватить за шею.

— Держись крепче, Сэм.

Он чуть не душит.

— Эй, не так крепко.

Я начинаю подъем, а Сэмми шепчет мне на ухо:

— Только не дай мне упасть, Кэсси.

— Я не дам тебе упасть, Сэм.

Сэмми прижимается лицом к моей спине. Он точно знает, что я не дам ему упасть. Он пережил четыре атаки инопланетян, перенес бог знает что в лагере смерти Воша и все равно продолжает верить в то, что все будет хорошо.

«Ты же знаешь, что это бесполезно», — сказал мне Вош.

Я уже слышала раньше эти слова. Их говорил мне другой голос в другом месте. Мой голос в палатке среди леса и под машиной на шоссе.

«Безнадежно. Бесполезно. Бессмысленно».

Я поверила Вошу.

В детском убежище я видела море лиц. Если бы кто-то из детей спросил меня, разве бы я ответила, что больше нет надежды и нет смысла? Или сказала бы: «Забирайся на спину, я не дам тебе упасть»?

Нащупываю зацепку. Хватаюсь. Подтягиваюсь. Передышка.

Нащупываю зацепку. Хватаюсь. Подтягиваюсь. Передышка.

«Забирайся на спину, я не дам тебе упасть».

89

Когда я наконец добираюсь до вершины завала, Бен хватает меня за запястья, но я, задыхаясь, прошу сначала затащить наверх Сэмми. Мне не на что опереться, чтобы сделать последний рывок, так что я просто вишу на краю и жду, когда Бен снова придет на помощь. Но вот он втаскивает меня в тесное пространство между завалом и потолком. Темнота здесь не такая беспросветная, можно разглядеть его худое, перепачканное в цементной пыли, исцарапанное лицо.

— Проход прямо по курсу, — шепчет мне Бен. — Футов сто, наверное. — Здесь ни встать, ни сесть, так что мы лежим нос к носу. — Кэсси, там… там нет ничего. Лагеря больше нет. Он… просто исчез.

Киваю. Я собственными глазами видела, на что способен «глаз».

— Надо отдохнуть, — говорю я.