— Извините, — говорю я. — Мало спал в последнее время.

— Нашел кому жаловаться!

Доктор смеется и пихает локтем прямо в раненый бок. У меня все плывет перед глазами. Стискиваю зубы, чтобы не закричать.

Хирург быстро проходит через внутреннюю дверь в операционную. Я распахиваю дверцы всех шкафов, перерываю каждую полку, но того, что мне надо, там нет. Кружится голова, я запыхался, бок болит нещадно. Сколько Кистнер пробудет без сознания? Скоро ли кто-то захочет в туалет и найдет его там?

На полу рядом со шкафами стоит корзина, на корзине наклейка: «Опасный мусор — работать в перчатках». Отбрасываю крышку. Бинго! Вот он лежит с окровавленными тампонами, использованными шприцами и отбракованными катетерами.

Так, на скальпеле засохшая кровь. Наверное, его бы не мешало стерилизовать антисептическими салфетками или промыть в раковине, но времени нет, а грязный скальпель — последнее, из-за чего стоит беспокоиться.

«Обопрись на раковину и успокойся. Нащупай имплантат под кожей, потом нажми… резать не надо, дави туда тупым грязным скальпелем. Дави, пока шрам не откроется».

79

Пункт пятый: Наггетс.

Очень молодой доктор спешит к лифтам в конце коридора. На нем белый лабораторный халат и хирургическая маска. Доктор прихрамывает на левую ногу. Если распахнете халат, то увидите на зеленой рубашке бурое пятно. Если оттяните вниз воротник, увидите на шее наспех прилепленный пластырь. Но если вы попытаетесь сделать то или другое, этот очень молодой доктор вас убьет.

Лифт. Пока кабина спускается, закрываю глаза. Дорога до плаца займет десять минут. Если только кто-нибудь случайно не оставил у выхода гольфмобиль. Дальше самое сложное. В казармах расквартировано больше пятидесяти групп. Надо будет отыскать там Наггетса и тихо, чтобы никого не разбудить, вывести из казармы. Таким образом, на поиски и похищение у меня полчаса. Еще минут десять на то, чтобы незаметно проскользнуть в ангар, где высаживают людей из автобусов. С этого места начинается серия практически невыполнимых шагов. Первый: спрятаться в пустом автобусе. Второй: обезвредить солдат и водителя, после того как автобус окажется за воротами лагеря. Затем надо будет решить, где, когда и как избавиться от автобуса, чтобы пешком дойти до места встречи с Рингер.

«Что, если автобуса не будет и тебе придется ждать? Где ты собираешься прятаться?»

«Не знаю».

«Когда вы заберетесь в автобус, сколько ты будешь выжидать? Тридцать минут? Час?»

«Не знаю».

«Ты не знаешь? Хорошо, тогда вот что знаю я, Зомби: это займет слишком много времени. Кто-то обязательно поднимет тревогу».

Она права: это слишком долго. Надо было убить Кистнера, как предусматривалось планом.

Пункт четвертый: убить Кистнера.

Но Кистнер не из инопланетян. Он просто мальчишка. Как Танк, как Умпа, как Кремень. Кистнер не хотел этой войны, и он не знает правду о ней. Может, если бы я рассказал правду, он бы не поверил, но я не дал ему такого шанса.

Ты мягкотелый. Следовало убить его. Нельзя полагаться на удачу и принимать желаемое за действительное. Будущее человечества за жесткими ребятами.

Поэтому, когда двери лифта плавно открываются в главном холле, я мысленно даю обещание Наггетсу. Я не обещал этого своей сестре, чей медальон он сейчас носит на шее.

«Если между нами кто-нибудь встанет, я его убью».

И в ту секунду, когда я даю это обещание, что-то во Вселенной решает мне ответить — сигнал воздушной тревоги берет такую высокую ноту, что у меня чуть не лопаются барабанные перепонки.

Отлично! Удача наконец-то на моей стороне. Кросс через лагерь отменяется. Не надо прокрадываться в казармы и искать там Наггетса, как иголку в стоге сена. Не надо бежать к автобусам. Вместо этого надо просто спуститься по лестнице в подземный комплекс. Там меня ждет организованный хаос. Я выловлю Наггетса в детском убежище. Мы подождем сигнал отмены тревоги, а потом дойдет дело до автобусов.

Все просто.

Я на полпути к лестнице, и тут пустой холл заполняется тошнотворным зеленым светом. Флуоресцентные лампы под потолком выключены, это стандартная процедура во время воздушной тревоги, так что свет идет не изнутри, он просачивается откуда-то с парковки.

Я оборачиваюсь, чтобы посмотреть. Не следовало этого делать.

Сквозь стеклянные двери замечаю, как через парковку к взлетному полю едет гольфмобиль. А потом вижу источник зеленого света. Он у главного входа в госпиталь. Круглый, раза в два больше, чем футбольный мяч. Напоминает глаз. Я смотрю на него, он смотрит на меня.

«Глаз» мигает.

Частота мигания увеличивается.

Начинается пульсация.

XI. Бескрайнее море

80

Сирена воет так громко, что я чувствую, как на затылке подрагивают волосы.

Я устремляюсь обратно к главной вентиляционной системе, подальше от оружейного склада, но почти сразу останавливаюсь.

«Кэсси, это же оружейный склад».

Возвращаюсь к решетке и целых три минуты высматриваю внизу какое-нибудь движение. Сирена так бьет по ушам, что трудно сосредоточиться. Спасибо, подполковник Вош.

— Черт с тобой, мишка, — говорю я, еле ворочая разбухшим языком. — Мы спускаемся.