Читаем 4891 полностью

Не знаю, хотели ли управдомы Пентхауса вытравить стройбанов, как ос, или соглядатаям это только мерещилось, но они предпринимали контрмеры по недопущению массовых отравлений. С этой целью регулярно проводился визуальный осмотр стен. Все подозрительные отверстия немедленно замазывались цементным раствором, куда для надежности подмешивали битое стекло. Когда соглядатаи не справлялись сами, мобилизовали активистов из числа самых надежных стройбанов, объявляя субботники под лозунгом ВСЕ НА БОРЬБУ СО ЩЕЛЯМИ. Почти никто не отлынивал, во-первых, быть ликвидатором щелей считалось весьма почетным. Кроме того, стройбанов смолоду приучали беречь родную дыхсмесь как зеницу ока. Не уберегли, правда, в конце концов, и теперь приходится довольствоваться заемным воздухом. А вот старые красноблочные плакаты еще кое-где висят. Что им в спертой атмосфере коридоров сделается? КИСЛОРОД — ВСЕМУ ГОЛОВА! — написано на одном из них. БУДЕТ КИСЛОРОД — БУДЕТ И ПЕСНЯ! — обещает другой. ДЫХАНИЕ ДОЛЖНО БЫТЬ ЭКОНОМНЫМ, — учит третий. Тоже верно. Правда, не знаю, насколько искренне. Если не ошибаюсь, все три слогана изобрели уже в Застой Воздуха, когда соглядатаи втихаря прикрепили себя к системе закрытых распределителей дыхсмеси повешенного качества, а на стройбанов махнули рукой, мол, делайте, что хотите, и те потихоньку распустились. Голов им за это никто не рубил. То ли дело при Отце и Учителе стройбанов, вот когда со щелями действительно обстояло строго. Примерно раз в квартал проводились массовые чистки рядов от тихарей-царапунов, портивших штукатурку из хулиганских наклонностей, просто, чтобы напакостить. Тихарей перековывали трудом. С выявленными подпольными щелевиками, как звали типов, застуканных за злостным ковырянием кладки на глубину, обходились гораздо жестче. Щелевиков ждал трибунал, руководствовавшийся специальными литерными статьями, против которых статьи из стандартного УК — детская сказка. Литерные статьи за невинное апчхи смело давали вышку, как на жаргоне именовалась процедура отправки в Балласт. Расшифрованные, они даже звучали жутко. УБС — умышленное бурение стен. СПО — сверловка при отягчающих, ЗЦ — злостное царапанье. ПУМ — преступные удары молотком, и так далее. Короче, если стройбан попадал под литерную статью, его участь была предрешена и незавидна. Членам семей осужденных литерников, и тем приходилось несладко. Самое меньшее, их под проклятия вчерашних соседей изгоняли на отдаленные этажи, где не было ни канализации, ни воды, ни света. Но примерно с тем же успехом могли столкнуть в Балласт, поскольку считалось: порочные наклонности к ковырянию передаются по наследству через гены. А, коли так, то и нянчиться нечего…

В качестве профилактики связанных со стеновредительством преступлений, соглядатаи проводили регулярные обыски, изымая подходящий для порчи стен инструмент. Сверла с алмазными наконечниками, зубила, стамески, напильники с полотном свыше определенной длины и даже кухонные молотки для отбивных. При Отце стройбанов, самовольное хранение любого из вышеперечисленных предметов само по себе означало срок. Выявили при плановом шмоне фомку, и привет. Или, скажем, по доносу соседа, такое случалось даже чаще. Стучать по стенам было запрещено. В оперчасть же, наоборот, поощрялось.

Что же до инструментов, выдававшихся стройбанам на руки для общественно полезного труда в мастерских, то они подлежали строжайшему учету. Бригадиры отвечали за их целевое использование головой. Конечно, это вовсе не означило, будто стройбан не имел права заколотить в стену паршивый гвоздь, но, сперва ему надлежало выхлопотать соответствующее разрешение. Чтобы не повесили на своем же гвозде. И плевать, что заколотил его в несчастную перегородку между смежными казармами, не имеющую отношения к несущим стенам. Кому это интересно? Нельзя — значит нельзя. Надписи МОЛОТОК — НЕ ИГРУШКА были развешаны повсюду. И, разумеется, не для красного словца.