Читаем 4891 полностью

Для чайника единственный непризрачный шанс уцелеть — это, по прибытии в Пентхаус, прикинуться катаной. Внешне их трудно отличить. Но, если чайников маринуют в Подвале прикованными за лодыжки к станкам, у катан — неограниченная свобода перемещений, им безумно рады на всех без исключения этажах. И с трудоустройством у них ровно никаких проблем. Катан охотно берут в суши-бары, с предоставлением вида на жилье, и все благодаря тому, что они — непревзойденные кулинары. Никто во всем Доме не умеет катать ролы так ловко, как они.

Чайники, правда, тоже славятся поварскими талантами, но не слыхал, чтобы это обстоятельство шло им на пользу. Чайников все равно никто не ждет. Даже те, кто предпочитает их кухню остальным. Такая вот вопиющая несправедливость, какие у нас в Доме на каждом шагу. А ведь некогда, я вычитал это в одной старинной книге, далекие предки чайников гордо именовали свой Подвал Поднебесным залом. И как сие прикажете понимать? Как пустую похвальбу? Или как образчик черного юмора? Или их Подвал некогда действительно занимал место Пентхауса? Вообще говоря, такую возможность трудно себе представить.

С другой стороны, не стоит забывать о совершенно невероятных пертурбациях, случившихся с отсеком катан, долгое время проживавших по соседству с чайниками. Отмечу сразу, соседство это было не из приятных. Это сегодня катаны снискали себе всеобщую любовь, катая лучшие в Доме суши. В былые времена они с тем же изяществом выпускали кишки, орудуя длинными кухонными ножами. По иронии судьбы, они тоже звались катанами. Катаны мастерски ковали их в мастерских за выгородкой, отделявшей от Подвала их Мансарду Воспаряющих ночников, где, к слову, света не водилось отродясь. Чего нельзя сказать о мракобесии, процветавшем там наряду с немотивированной агрессией и чудовищными садистскими ритуалами, о которых неприятно говорить. Катаны разработали и внедрили уникальную методологию вспарывания животов, которую обкатывали на подвернувшихся им под руку соседях, и даже друг на друге, если не находили других кандидатур. Процедура осуществлялась с помощью отточенных, как бритвы, катан, ими же выпотрошенным жильцам рубили головы. Но, не прежде, чем они сложат и продекламируют четверостишие. Так продолжалось много лет. Пока мазерфакелы не вправили хулиганам мозги.

* * *

— В каком плане вправили? — помнится, удивился я, глядя на багровую физиономию Полковника, затеявшего этот разговор.

— В буквальном! — отрезал отставник. — Сделали лоботомию, как тому чудику из кино, в которое ты вчера втыкал. Только вместо зубила использовали кофемашину…

Накануне я смотрел фильм «Проползая под гнездом глухаря», экранизацию знаменитого романа писателя Кента Кизяка…

— Кому мазерфакелы сделали лоботомию с помощью кофеварки? — переспросил я, слегка растерявшись. — Катанам?

— Ну не тебе же, — заржал Полковник. — Хотя, если про тебя такое узнаю, тоже не сильно удивлюсь…

Я не обиделся. Верно говорят, со временем привыкаешь ко всему, даже к хамству…

— Этим гандонам узкоглазым еще крупно не повезло, что наши ополченцы до них первыми не добрались, а то была бы им трепанация по всему контуру черепа саперной лопаткой! — загремел Полковник на всю кухню. — Дешево отделались, суки!

— Наши ополченцы дрались с катанами? Когда? — удивился я.

— Ну ты даешь, пацан! — прорычал Полковник. — Еще как дрались. Бесноватый Шпиль через Госпорог попер. А катаны, по предварительной договоренности с этим гадом, полезли к нам в окно! Ты что, строевую песню не слыхал?!

— Какую? — уточнил я. Их же было много.

— Про отсек суровый, что тишиной объят! Ее ж как раз про те события сложили! Что за молодежь пошла, своих героев не помните, обормоты!

— Над Гламуром тучи ходят хмуро? — осведомился я с издевкой. — Как же, припоминаю…

— Все тебе смехуечки с пиздахаханьками! — раскраснелся ветеран. — И пох, что парни на бессмертный подвиг пошли! Эх, не нюхало ваше поколение пороху, вот что я тебе скажу, шнурок. Выпить хотя бы есть?

Я знал, что он спросит об этом и был готов. Протянул стограммовую мензурку со спиртом.

— Наркомовские? — спросил старик с прищуром.

— Медицинские, — ответствовал я.

— Пойдет, — резюмировал Полковник, потянув носом. — Ну, за тех, кто в кирзе… — он ахнул емкость целиком, смахнул накатившую слезинку и, совершенно неожиданно, пропел: — В эту ночь решили самураи, влезть на кухню к нам через окно…

— А вы? — спросил я и затаил дыхание.