Пункт № 8, Матеньен. Прошли годы нашей единственной секунды — но вот она, точка невозвращения. Единственный шанс. Наихудшая из возможных ошибок. Пока еще мадам Дену не поймала свою птицу, пока еще второй ЦЕРНовский автобус катится по бетонированной дорожке. Я столь часто возвращался туда в воспоминаниях, что это место знакомо мне так же хорошо, как наша с Карин улица. Широкая автостоянка, большие, похожие на ангары здания, высокие заборы, все серое и отталкивающе военное. Два черных лимузина для Тийе и его свиты, тоже черные штатские машины охраны, мотоциклы полицейского эскорта с солнечными бликами на хроме. Бентам из Глазго пасует камешком Хэрриету, который не сразу распознает вид спорта. Марсель, девятилетний сын Тийе, ожесточенно роется в карманах шорт, а его старшая сестра Ирен уже спустилась в шахту. Мы пока ждем, чайка мадам Дену еще парит высоко над нами, ей видны взлетные полосы аэропорта Куантрен или, по крайней мере, несколько ангаров Пункта № 8 — например, гигантский серый кубик «Лего» с пятью трубами справа от парковки и непропорционально разросшийся цилиндрический замок слева, с прорезью на крыше и непомерным иллюминатором почти во всю торцевую стену, а под ним в недрах земли нас ожидает ДЕЛФИ, которому и посвящен наш последний визит перед обедом (последняя поездка, последний вздох). «Детектор есть детектор». Шпербер направляется к стеклянным дверям, вытирая шею красным платком, похожим на вырванный орган. В вельветовых штанах и клетчатой рубашке, на голову выше окружающих его физиков, журналистов, представителей «группы ДЕЛФИ», он кажется незваным гостем на свадебной вечеринке, которая, в свою очередь, заплутала на бетонной площадке для военных учений. Хочется выставить себя в воспоминаниях дураком. Чтобы сопротивляться панике, липнущей к последним взглядам. Нам было скучно. Вместе с Анной и Борисом мы вроде бы передумали спускаться. Да и Шпербер признавался потом, что якобы хотел улизнуть, так как с прибытием «вельможи», Тийе, стало ясно, что главной темой будут деньги, которые ЦЕРН (Общество Цинизма, Ереси, Рвения и Неистовства) хочет выцыганить у общественности для расширения проекта.

В лифте помещалось не более одиннадцати человек. Чтобы опустить всех нас в пещеру к ДЕЛФИ, на 105 метров в глубь юрской породы, требовалось шесть пятидесятисекундных поездок. Йорг Рулов протягивает металлическую шкатулку, в которую посетители обычно сдают часы, опасаясь вредного воздействия восьмидесятитонного магнита ДЕЛФИ. К моим тогдашним часам (я давно уже ношу модели в сотни и тысячи раз дороже), примостившимся поверх «Ролекса» между двух японских хронометров, юркнули часики с белым кожаным ремешком, еще хранящим тепло Анны, поверх них с запястья мадам Дену сползла грациозная золотая гусеница — овальный циферблат знатокам вроде нас сразу выдает женевского мастера начала XX века, — затем свалилась безобразная бойскаутская электроника (11:25), и все это увенчали шперберовские карманные часы с серебряной цепочкой. Римский математик Берини рассказывал потом, что процесс сдачи и раздачи часов напомнил ему о способе подсчета убитых в древности. Перед началом сражения каждый воин клал камень в определенную кучу. Так и видишь, как дрожащие, окровавленные, пыльные руки легионеров расхватывают эти камни вечером после бойни. Наши руки.

3

Когда, вернувшись от ДЕЛФИ, я забрал свой знак отличия живых от мертвых, в ящичке оставалось около дюжины часов. Сквозь черные заросли на лице Рулов улыбнулся мне, потому что я пропустил всех вперед на выходе из лифта. Потом он вошел обратно в кабину и уехал в ад. Мой взгляд, незаинтересованно скользнувший по табло лифта, так же необъясним, как если бы я равнодушно наблюдал за обратным отсчетом (единственно реальной) часовой бомбы. Я шел позади Берини, и его спина поначалу заслоняла от меня бетонную площадку. Если бы Тийе не присоединился к нашему спуску к ДЕЛФИ, «Перечень Шпербера» оказался бы короче примерно на пятнадцать человек. Помимо упоительных телохранителей Мёллера и Торгау, надменной супруги Катарины, детей, двух референтов и переводчицы, к нам примкнули еще несколько журналистов. Да и Мендекер вряд ли взялся бы сам вести экскурсию.