Посреди белок и копров посреди голубого летнего пенсильванского воскресенья маленькие стаканчики чмокают когда пьешь последние капли причастия и по спине бегали мурашки а не поразит меня молния за то что я ем хлеб и пью вино причастия я неверующий и некрещеный и не пресвитерианец и кто такие Молли Магуайры? всадники в масках ночью всаживали пули в стены амбаров ночью зачем скакали они древней жуткой ирландской ночью?

Служба кончилась и все гуськом выбирались со своих мест и кланялись друг другу при выходе и после причастия все были голодны но я почти не мог есть и по спине бегали мурашки пугали всадники в масках ночью Молли Магуайры.

Новости Дня IX

Потом мужество вернулось к нам потому что мы знали что помощь близка, мы снова принялись отчаянно кричать но не были уверены что нас слышат. Потом нас откопали и я потерял сознание.

Все ночи и дни проведенные здесь были забыты и я крепко заснул. ВЕЧЕРНИМ ГОЛОСОВАНИЕМ РЕШИТСЯ СУДЬБА АЛЬТМАНА

Джо Пигати.

Мак

Мак вышел за пути к водокачке, чтобы дождаться товарного. На пустом бидоне из-под керосина сидел старик. Его шляпа и продранные штиблеты были пепельно-серые от пыли; он сидел, весь сжавшись и уткнув голову между колен, и не шевелился, пока Мак не подошел вплотную. Мак присел рядом с ним. От старика шел тяжелый запах лихорадочного пота.

– В чем дело, отец?

– Крышка, вот что… У меня всю жизнь было неладно с легкими, а теперь вот, должно быть, пристукнуло.

Рот его свела гримаса боли. Он опять уронил голову между колен, беспомощно ловя воздух ртом, как задыхающаяся рыба. Переведя дух, он сказал:

– Как вздохну – грудь словно бритвой раскраивает. Побудь около меня, ладно?

– Ну конечно, – сказал Мак.

– Послушай, я хочу на Запад, где деревья и все зелено. Ты помоги мне взобраться на какой-нибудь поезд… А то ослаб я, не удержусь на подножке… Только не давай мне ложиться… Кровь горлом пойдет, как только лягу, понимаешь…

– У него снова перехватило дыхание.

– У меня найдется несколько долларов. Может быть, улажу дело с кондуктором.

– Ты что-то говоришь не как бродяга.

– Я печатник. Спешу как можно скорей в Сан-Франциско.

– Рабочий? Да чтоб я работал, как сукин сын. Слушай, друг… Вот уже семнадцать лет, как я не работаю.

Подошел поезд, и паровоз, шипя, остановился у водокачки.