— Онича — один сплошной рынок! Есть из чего выбрать. Ткани, джуджу, мясо, электроника. Умолит кого-нибудь, договорится. Слышь, — он повернулся к Амине, — скажешь: «А чоро л\'га де маркет». Усекла? Тебе объяснят, как пройти.

— Она там никого не знает, — сказал Ннамди. — В ее положении ей трудно будет. Но я знаю кое-кого на рынках в Порт-Харкорте, в Геенне.

— Вон! — велел Джо. — Оба. Сию секунду! Забирай деньги и вали.

— Братуха, ну пожалуйста. Я же только…

— Ты вон что удумал? Смотаться в Кадуну с бензином и девчонку себе привезти? Вали давай! Хочешь на автобусе колтыхаться обратно — дело твое. Но я не вожу нищебродов в Портако на грузовике Турка.

Ннамди кивнул.

— Ладно, только вещи соберу. — Он стащил сумку. — И кстати, Джо. Пока не забыл. Генератор — он у тебя полетит в любой момент.

Джо вытаращился на него:

— Чего сказал? — Этот иджо блефует, правда же? Или не блефует?

— Генератор. Вот-вот полетит. И манифольд квелый. Даже не знаю, как ты доедешь до Портако.

Конечно, Ннамди блефовал. Но откуда бы Джо знать наверняка?

— Я хотел проверить, — сказал Ннамди. — Глянуть, что нам говорит панель вспомогательного узла, — вообще-то, так выражались в нефтяных ремонтных бригадах, — подрегулировать калибр давления и потока.

Глаза у Джо превратились в щелочки.

— Врешь ты все.

Ннамди улыбнулся:

— Не исключено. Но что ты скажешь Турку? Выбросил механика из его цистерны, а цистерна раз — и накрылась. И все из-за девчонки.

Тишина в кабине тлела. Джо медленно повернулся к Амине. Каждое слово его было точно крышка на котле, что еле сдерживала бурление кипятка:

— Залазь. Назад. И. Сиди. Там.

72

Отправлены.

С наикрасивейшими пожеланиями,

П. Горчиц.

73

Амина и Турок сидели друг против друга в мягких низких креслах в конторе над ремонтным цехом. Кабинет заставлен картотечными шкафами, бумаги валяются грудами, уголки страниц в сырости и жаре загибаются.

Турок ждал, пока заварится чай.

— У меня раньше была гостиница, — сказал он, — для путешественников. А теперь у меня другое. — Он налил ей чаю. — Жасминовый, — сказал он. — На вкус — как будто цветы пьешь.

Перед ней стояла тарелка — лепешки и кебаб под корочкой пряностей саванны; вкусы из самого Кано.

— Ешьте, прошу вас, — сказал он, и она стала есть.

На вкус как Сахель.

Турок налил чаю себе.

— Вы, я вижу, околдовали нашего молодого механика. — И затем: — Здесь небезопасно. Вы это понимаете?

Она кивнула.

74

«Мечтать не вредно» въехала в Порт-Харкорт под стальными небесами, по шоссе, что вилось по густым лесам. В Речном штате их встретил облупленный щит «Сокровищница нации», но поначалу город явился отсветом в небе — отблеском над деревьями. Цистерна приблизилась, и отблеск обрел форму, превратился в языки пламени. Амина вспомнила кузнечный горн. Вспомнила горящие деревья и удары молнии. Костры в саванне.

Цистерна грохотала себе дальше, и Амина перелезла на сиденье к Ннамди, стала смотреть, как преображается мир.

В Сахеле баобабы и акации стояли сурово на равнинах, разламывая горизонт, охраняли свой клочок земли. А здесь все переплеталось, лозы обвивали столбы электропередачи, нависала листва. Охра Сахеля превратилась здесь в темную влажную зелень, истекающую влагой. Пыль обернулась грязью, минареты сменились церковными шпилями, а говядина в ларьках — супом из рыбьих голов. Мимо шли женщины — балансировали корзинами, раскачивали бедрами. Северные хиджабы и платья от шеи до пят уступили место разноцветным запашным юбкам, неприлично коротким рукавам и причудливым узлам головных платков. Воздух загустел от запаха мульчи и плесени, в рот забрался привкус металла.

— Природный газ, — сказал Ннамди, кивнув на языки пламени. — Побочный продукт нефтедобычи. Можно загнать его назад в землю, а можно поймать — но для этого нужны специальные скважины. Жечь проще. Иногда газ горит, а потом идут дожди, и кожа чешется. Траву убивает. — Он улыбнулся. — Чувствуешь вкус? Жестяной такой? Прямо в воздухе?

Она кивнула.

Городишки, которые они проезжали, были выкушены прямо из леса, и даже многомиллионный Портако, высившийся целыми кварталами бетона, еле сдерживал натиск джунглей. Они проехали еще; над самыми кронами профырчал тяжеловооруженный вертолет — по бортам высовывались солдаты, щетинились стволы.

Ннамди издалека услышал стрельбу и глянул на Амину:

— Может, тебе лучше…

Она скользнула в койку, задернула занавеску.

Мимо проревели молодые парни на мотоциклах — без рубашек, голые плечи перетянуты пулеметными лентами. Джо пробивался по Оверри к железнодорожным путям — и вдруг сбросил скорость, лицо сморщилось.

Ннамди увидел на дороге людей.

— Полиция?

— Хуже, — сказал Джо. — «Убил-пошел». В Портако заваруха.

Не блокпост — скорее засада; сотрудники мобильной полиции выволокли Джо из грузовика и поставили на колени. Во всю глотку потребовали бумаги, так вжали ствол Джо в висок, что остался след.