Ннамди оглядел расплющенный ковш долины. В Дельте от полицейских прячешься в джунглях, ждешь, когда патруль уедет. В лабиринте ручьев и бухточек ускользнешь и от береговой охраны, и от ООК. А здесь, под открытым небом? На этой равнине докуда хватает глаз? Куда прятаться? Где тут можно спрятаться? За человеком тянется длинный след. Охотник выследит тебя по одной лишь тени твоей, даже при луне. Чтобы улизнуть, бежать придется очень далеко.

Они заблудились в ночи — нужно разворачиваться, желательно побыстрее. Вот только где? Улочки узки, не повернешься; они грохотали дальше, искали брешь. Нашли на школьном футбольном поле, где Джо резко развернулся, налегая на руль, стараясь не снести школьные стены и не разбить цистерну.

Блокпосты — не всегда военные или полицейские; порой независимые любители, эдакие «налоговики», стрясали с шоферов «транспортный налог». Пошлину, по сути дела. Народу на блокпост набрать — невелика задача. Пограничники (вдалеке от границ), иммиграционная служба (то же самое). Бывали блокпосты сельскохозяйственных и ветеринарных инспекций — искали нелицензированную овощную продукцию и плохо привязанный в кузовах скот.

Джо медленно вывел цистерну обратно на дорогу, и тут некая фигура впереди нырнула под колеса и раскатала поперек пути утыканную гвоздями резину. Игбо Джо дернул рычаг, обеими ногами наступил на тормоз — еле успел.

— Иисусе уксус кислый! — завопил он.

Его окликнул жилистый человек в тонкой майке:

— Пжалста уки ввех! Танспотный налог в деевне! Иде ваши документы?

Но Игбо Джо был не в лучшем расположении духа.

— Ты что себе удумал? — заорал он. — Мы тут по делам правительства! А за нами полицейский патруль, он вас тепленькими возьмет.

— Тутось нету «убил-пошел». А вы тутось заблудилися, я так пикидываю, и платите штаф. За деевенское стоительство.

Ннамди огляделся. Стоительство деревне не помешало бы.

— Налог? — фыркнул Джо. — За дорогу? А оружие у тебя есть? Пока пушку не покажешь, я платить не буду. Твои-то документы иде?

Пока он препирался с «налоговиком», Ннамди выскользнул из кабины, перебежал, пригнувшись, на дорогу и убрал резину с гвоздями. Джо заметил и, когда напарник запрыгнул обратно, ринулся вперед, скрежеща передачами.

Дядька в майке заорал на них в боковое зеркало, уменьшился, исчез.

— Свобода! — взревел Джо.

Точно тени сквозь рыбацкую сеть.

Далеко за полночь они въехали на ближайшую стоянку, лучами фар разогнав попрошаек, ковырявшихся в отбросах под луной. Разыскали открытую забегаловку, вошли сквозь бисерную занавеску, сели на деревянные лавки, поели на клеенке. Бараний шашлык и пряная похлебка. Вареный ямс и костистая рыба.

— Наслаждайся — морские вкусы нам больше не светят, — сказал Джо, выковыривая из зубов тонюсенькую косточку. — Как переедем Срединный пояс, даже сушеную рыбу такую хрен найдешь. Одна козлятина да пшено. Даже пиво просяное. — И потряс головой: ты подумай, какая трагедия.

— Я люблю козлятину.

— Такую не любишь. Это северные козы, жрут только ветки и траву жесткую. Хрящи да шкура, больше ничего. — Пауза. — Скорей бы обратно на юг.

Ночью подморозило, дневной жар капитулировал, температура упала с закипания до замерзания. Дальше Ннамди станет надевать на себя все, что под руку попадется.

Игбо Джо допил бульон, разложил на клеенке шахматную доску.

— Сражнемся на сон грядущий?

Ннамди вздохнул:

— Ты ж никогда не выигрываешь.

— Я не выигрываю, — сказал Джо, — потому что ты никогда не проигрываешь. Вот и все. Давай, играем.

66

Наутро Джо сказал:

— Теперь ты поведешь.

Они спозаранку позавтракали в ларьке. Белесый омлет, шмат хлебного мякиша, выдранного из буханки, чай на сгущенке в пластмассовых кружках. «Просыпаться нужно сладко». Так говорила мать Ннамди, по утрам скармливая ему кусочки тростникового сахара. Дельта никогда не была так близка. Или же так далека.

— Сначала благословим цистерну на всякий пожарный. Ну, кровью Христа омоем.

С этой целью Джо разыскал на стоянке местного священника. Небритый седой мужик забрался на подножку и, прижав Библию сначала ко лбу, затем к сердцу, пророкотал:

— На пути к северу да благословит Господь Пресвятой и Спаситель наш Иисус сей транспорт. Иисусе, благослови груз сего транспорта. Благослови его генератор и трансмиссию! Благослови его колеса, дабы крутились, благослови тормоза, дабы не отказали, Господь наш Небесный, и пускай эти люди благополучно вернутся домой. Аминь. — И с этими словами отправился гулять вокруг цистерны и поливать ее водой.

Ннамди вознес свои молитвы чуть раньше — похлопал в ладоши, призывая к вниманию далеких теперь орумо, попросил благословения у деревенских предков, дабы не разбить цистерну, не заблудиться в пути. Ускользнуть нетронутой тенью.

Дорога разлагалась на глазах.

Появлялись и исчезали разрушенные деревни, цистерна плескалась в реках отбросов, потом скакала через сухие русла ручьев.

— В дождливый сезон вообще не проедешь, — сказал Джо. — Сплошь похлебка слякотная.

Ннамди вцепился в баранку, уставился на дорогу, почти не мигая, едва дыша. Первый раз за рулем.

— Поддай газу, — посоветовал Джо. — Младенцы быстрее ползают.