Читаем 33 принципа Черчилля полностью

На этот раз ему было о чем задуматься. Он взял очередной отпуск – совсем короткий по сравнению с предыдущим: всего две недели, – и начал активно искать новую возможность вернуться в парламент. Случай представился в феврале 1924 года, когда из-за кончины депутата от округа Вестминстерское аббатство Джона Николсона в этом округе были объявлены дополнительные выборы. На этот раз Черчилль порвал окончательно с Либеральной партией и баллотировался в качестве независимого кандидата. Борьба была упорной, и экс-министр по полной выложился в попытке склонить электорат (среди его избирателей было не менее сотни депутатов палаты общин) на свою сторону. Во время подсчета голосов претендент на победу все время менялся, пока отработка всех бюллетеней не зафиксировала очередное поражение Черчилля: он набрал 8144 голоса, уступив победителю всего сорок три бюллетеня! В свое время, описывая упущенные адмиралом Джоном Джеллико возможности разгромить ВМФ Германии в Ютландском сражении, Черчилль сказал: «Три раза – это много». Три поражения на выборах тоже было много! Другой бы впал в отчаяние и подумал о смене профессии, но только не Черчилль. Неудача лишь еще больше раззадорила его. В октябре прошли новые всеобщие выборы, и он решил в них участвовать. На этот раз его ожидал успех. Обустройство в Вестминстере совпало с возвращением в Консервативную партию и получением министерского портфеля. Новый глава правительства Стэнли Болдуин решил доверить бывшему либералу самый высокий после премьерства пост – канцлера Казначейства. Черчилль вновь смог восстать, словно Феникс, и на этот раз не просто вернулся в большую политику, но и сумел взять вершину, которая до этого момента оставалась до него недосягаемой. От этого назначения веяло особой теплотой – ведь именно пост канцлера Казначейства 38 лет назад занимал его отец. Следуя фамильной преемственности, новоиспеченный канцлер облачился в мантию лорда Рандольфа, бережно сохраненную матерью нашего героя.

Черчилль занимал пост министра финансов почти пять лет, пока в результате всеобщих выборов в мае 1929 года консерваторы не потерпели поражение от новой набирающей в политике популярность и силу Лейбористской партии. Вместе с другими тори Черчилль ушел в отставку. Эта на первый взгляд ничем не примечательная смена правительств вызвала третий кризис в жизни политика. В нем не было ни того отчаяния, которое отличало уход из Адмиралтейства в 1915 году, ни того бессилия, которым характеризовалась потеря власти в 1922 году. Но именно этот кризис станет самым тяжелым и продолжительным в его жизни.

Мрачную картину отставки усугубят и другие происшествия. Следуя привычке восстанавливать силы за границей, Черчилль отплыл в августе 1929 года на три месяца в США. Поддавшись спекулятивной лихорадке, он увлекся игрой на бирже и потерял во время знаменитого краха на Уолл-стрит 17 тысяч фунтов, бо`льшую часть которых составляли авансы за еще ненаписанные произведения. После возвращения из США он начал кампанию против предоставления Индии статуса доминиона. Эта кампания не только испортила его отношения с руководством Консервативной партии, но и привела к исключению в январе 1931 года из состава теневого кабинета. В конце года для поправки финансового положения он вновь отправился в лекционный тур по США. Однако поездка не задалась. На третий день после размещения в Нью-Йорке его сбил автомобиль. Политик остался жив, но получил множественные переломы.

После не самого веселого Рождества в Нью-Йорке Черчилль направился с супругой и дочерью в Нассау. Реабилитация затянулась. Черчилль испытывал сильную боль в руках и плечах. У него началась бессонница, для борьбы с которой пришлось прибегнуть к снотворным. Доктору он жаловался на снижение концентрации и опасался не выполнить взятые на себя обязательства. Впав в депрессию, он однажды признался супруге: «Как бы я хотел, чтобы этого никогда не случилось». Обычно Черчилль восстанавливал душевные силы, выходя на пленэр. Но в этот раз, несмотря на красоту пейзажей Багамских островов, у него не было желания заниматься живописью. «Я веду здесь жизнь, похожую на жизнь овоща», – с сожалением писал он сыну. Не добавляли оптимизма и размышления о будущем, как, впрочем, и о недавнем прошлом. Во время одной из откровенных бесед с женой Черчилль сказал, что за последние два года в его жизни произошло три тяжелых удара: потеря всех средств в 1929 году, остракизм со стороны Консервативной партии и досадное происшествие в Нью-Йорке. «Не думаю, что смогу полностью восстановиться после подобных потрясений»⁴.