Читаем 316, пункт «B» полностью

Лукьянов, не зная, что ему делать, остался на месте. Оглянувшись, коротконогий поглядел на Лукьянова оценивающе, потом, решив что-то, направился к траку. «Виктор, к тебе!» — скорее догадался, чем услышал Ипполит сквозь грохот. Через несколько минут мотор застучал тише, и из дверцы трака с той стороны, где стоял Лукьянов, ловко соскочил на землю стройный молодой человек. Слишком стройный, подумал Ипполит, скорее худ был Виктор О'Руркэ.

— Да? — только и сказал Виктор О'Руркэ, встав перед Лукьяновым.

Они были почти одного роста. Парень был одет в джинсы, синюю рубашку, расстегнутую на груди, и в мятый легкого горчичного шелка пиджак.

— Меня зовут Ипполит Лукьянов — я друг Казимира, у меня есть проблема… в общем, я хотел бы поговорить, — свернул свою речь Ипполит, увидав, что рабочие, осторожно поддерживая, опускают еще одну часть несчастливого автомобиля в чрево гарбич-трака.

«Бычья шея», как его мысленно назвал Лукьянов, сидя в траке, нажал на рычаг включения мясорубки, и корпус трака задрожал.

— Боком, боком! — закричал Виктор О'Руркэ рабочим, и те послушно развернули глыбу слипшегося вместе железа другой стороной.

— Неужели трак все это перемелет? — вежливо спросил Ипполит, обращаясь к молодому человеку. — Такую глыбу железа?

— Он все перемелет, — буркнул молодой человек и полез в карман пиджака. Достал оттуда сигареты. — Он и тебя перемелет — если нужно, — добавил молодой человек, нагло глядя в лицо Лукьянова.

Ипполит игнорировал зловещее замечание, от которого не у автора полицейских романов, а у просто И. Лукьянова, может быть, затряслись бы руки и ноги.

— Не могли бы мы поговорить в спокойной обстановке несколько минут? — миролюбиво предложил Лукьянов.

— OK, — согласился Виктор О'Руркэ. — Ребята, вы тут заканчивайте без меня, я поговорю с мужиком, — и двинулся к выходу из стойла номер шесть.

В момент, когда Ипполит совершал поворот, чтобы последовать за молодым человеком, из груды железа, занесенного над чревом гарбич-трака, выскочил круглый предмет и, прокатившись под траком, подкатился к ногам Лукьянова. Полицейская фуражка лежала на неровном асфальте, сияя бляхой. «Ах вот почему они с таким усердием занимаются нелепой работой уничтожения одного автомобиля с помощью другого», — подумал Лукьянов и, невозмутимо переступив через фуражку, с достоинством последовал за горчичной спиной О'Руркэ-младшего.

— Ну? — Виктор внезапно повернулся к нему. Они пришли, перейдя гуськом двор, О'Руркэ впереди, Ипполит за ним, почти к самому флигелю, в окнах которого горел свет, но, по-видимому, вводить Лукьянова во флигель О'Руркэ не собирался. — Что нужно?

— Я думал, Казимир…

— Казимир звонил нам и сказал, что человек, за которого он ручается, как за самого себя, нуждается в помощи… Это все. Я лично не поручился бы и за самого Казимира, не говоря уже о человеке, которого он рекомендует, — враждебно и не скрывая этой враждебности, отчеканил Виктор, — но папан… с жирным Казимиром их связывают какие-то детские приключения.

— Тогда, может быть, я поговорил бы с твоим отцом…

— Само собой — поговоришь. Но можешь начать и с меня. Мы с папаном работаем вместе. Я — исполнительная власть, он законодательная и организационная. — На бледном не по-июльски лице Виктора появилось подобие улыбки.

— Говорить прямо тут? — Ипполит обвел глазами пустыню двора. В противоположной части двора у самого забора еще стояли траки, вертолет «G.C.-15», тенты покрывали, очевидно, строительные материалы, или детали, или ящики.

— Здесь лучше, — почти миролюбиво сказал Виктор. — Выкладывай.

Лукьянову не хотелось «выкладывать» свое дело именно Виктору. И он знал почему. Виктору, очевидно, Лет двадцать пять, самое большее — тридцать. Сообщать человеку на сорок лет моложе тебя, что правительство of USA законным образом желает убрать старое тело Ипполита Лукьянова с лица земли? А может быть, Виктор как раз рассматривает всех стариков как garbage,[13] ценность стариков для него не выше гарбича, с которым семья Виктора по необходимости имеет дело? Может быть, закон 316, пункт «B», — единственный закон, с которым согласен Виктор О'Руркэ, достойный сын бруклинской криминальной фамилии.

— OK, — сказал Лукьянов. — Дело у меня личное. Меня хотят прихлопнуть власти. Ты, может быть, знаешь закон триста шестнадцать «би»?

— Нет, — Виктор затянулся своей сигаретой и покачал головой. — Я знаю только те, что касаются нас и нашего бизнеса. Отец, когда я еще был панк, хулиган, заставил меня заучить наизусть все, что касается нападений, изнасилований и прочих дебошей, чтобы я знал, что меня ждет. Позже, когда я перерос хулиганство и отец взял меня в дело, он заставил меня выучить статьи более серьезные. 316, пункт «B»? Нет, не знаю.

— Относительно новая статья, часть демографического приложения, очень специальная… — Лукьянову стыдно было объяснять Виктору, что дело в его возрасте.

— Короче, они хотят тебя прихлопнуть. Они тебя ищут? Или ты еще законно топчешь землю?

— Уже незаконно.

— Хуево для тебя. А чего ты хочешь от нас?

— Мне нужны надежные айдентификэйшен-кард и пушка.