Томас Каенри

30 минут от рассудка

В небольшой панельной квартире советского периода, расходился жженый запах от дешевых сигарет, раскиданные стеклянные бутылки от алкоголя, старый матрас, деревянный комод и на нем же не менее древний телевизор, вероятно каким уже никто не пользуется. Среди всего бардака можно было отыскать нашего героя рассказа, который стоял в открытой дверью туалетом.

У него были растрепанные, длинные сальные волосы, уже совсем густая щетина, еле походившая на неопрятную бороду, глаза потерявшие огонь и возраст, идеально подходящий для очередного самокопания. Это был взрослый мужчина, живущий в социальном дне, и в нем же лежавший без желания вставать.

Свет в туалете еле мерцал, проводка была не самая качественная, сырость помещения и плесень на кафельных стенах, медленно разъедала остальную часть. Склонив голову вниз, а руками упираясь всем телом об умывальник, Павел, герой нашего рассказа готов был разрыдаться. За его спиной в полной тишине, только капли падали с крана на ванную, и больше ничего. В усталости вглядываясь в свое лицо, медленно вспоминая годы юности, Павел ерзал большим пальцем по белой керамике, словно что-то хотел вспомнить. Что-то, что давно осталось в глубине памяти, и обладало огромным значением, но так беспощадно утратившее свое значение в прошлом, ведь жизненная рутина вытеснила собой возможность реализоваться.

В молодости Павел занимался музыкой. Он всегда любил скрипку, и она у него до сих пор осталась, просто пылиться в углу своей квартиры. В той молодости, когда он играл на выступлениях, виртуозно представляя миру произведения, написанные много веков назад. Бывали возможности предоставить свои работы, которые выделялись среди прочих учеников своей живописностью, красотой и мелодичностью. Талант в игре скрипкой признавали все, от слушателей до профессоров снобов.

Только что могло случиться, раз Павел все это бросил? Именно за этим, его ерзавший палец, словно пытался помочь вспомнить. Взглянув спустя пару минут в свое лицо, Павел непроизвольно от злости ударил по зеркалу. Вдребезги оно разлетелось по комнате, разлетались не только осколки, но и кровь, ведь удар был сильным. Он хотел упасть, но тут же схватился за края и видя свое отражение в треснутом стекле, начал кричать животным эмоциональным воплем.

Он не обращал внимание на порез, не обращал внимание, что может наступить на стекло. Сейчас его обуревали сильные, нежданные эмоции, он кричал на самого себя, как бы то кричали его родители за очередную плохую игру. Он кричал на себя сильнее учителей и профессоров в школе, в гимназии, в университете. Но тут же под конец, отошел схватившись другой рукой за рану, и падая на задницу.

Павел, шатаясь по квартире, шел к комоду за бинтом. Он понял, что повел себя крайне неправильно, и только принес себе вред, притом не совсем разумный в отношении собственного поведения. Но стоило ему только подойти к комоду, как утратил всякое равновесие, и так упал, что за собой понес телевизор вместе с комодом.

Вдруг, мистическим образом заиграла игра скрипки из телевизора. Помехи оставляли желать лучшего, но четкую игру можно было проанализировать, и Павел знал про это. Ведь композиция с телевизора была его.

С окровавленной рукой, он схватился за края. Как ребенок с огромным интересом, и со слезами на глазах вслушивался, хотя картинка вибрировала между собой, порождая все больше помех. Павел сидел смирно, боль только усиливалась, но он вспомнил причину окончания своей карьеры.

Под конец, еле как заметив знакомое лицо по телевизору, он увидел его, человека, что подставил много лет тому назад. На одном из важнейших конкурсов по стране, Павел выступал, используя одну из своих симфоний, и все шло как по маслу, только неожиданно оборвалась струна, и зарядила ему в лицо. Ещё тогда молодой, упал на сцену и был вынужден окончить свой спектакль. Много позже он сам выяснил, что ситуация возникла из-за одного лишь человека, того кто стоял сейчас и получал славу. Его подставили, и сделали это не самым красивым способом. Этот же человек тогда и выиграл выступление, как раз украденным листком игры, что для себя составил герой рассказа. А сейчас имеет право быть известным на подиуме, а не помирать от нищеты в старой квартире.

Снова освирепел, снова ударил, только по экрану телевизора. Но он оказался крепче, и все равно ничего не получилось, поэтому за ним последовал еще удар, а потом еще и еще. Разбив себе к черту кулаки, и в слезах трогая свое лицо, обмазываясь кровью, Павел сошел с ума окончательно. Он открыл форточку, залезая на подоконник, и сбросился, так ничего и не достигнув. А в квартире по-прежнему горел свет, повсюду были стеклянные бутылки, уже свежий воздух вошел, но этой ценой отобрал жизнь.