Читаем 3 шага в пропасть полностью

В чем вообще особая сущность этой «войны»? — Да, в том, что в системе управления должен исполняться закон необходимого разнообразия: подсистема управляющая должна быть адекватна системе управляемой. Он обязателен к исполнению любыми системами: как естественного, так и искусственного происхождения. Причем как в сфере реальной — наличия функционирующих структур, наполненных специально подготовленными людьми; так и в сфере «виртуальной» — наличия информации упреждающего характера, либо доступной всем (через СМИ, слухи и проч.), либо доступной немногим (засекреченной, часто полученной через разведку), адекватно реагирующим на угрозы. Для поддержания гомеостазиса динамической системы необходимо, чтобы многообразие управляющих параметров соответствовало многообразие составляющих управляемых объектов. Это особо подчеркивается в трудах такого уважаемого специалиста, как доктор наук Г. В. Атаманчук, длительное время работающего в этой сфере [1.05. С. 105–108, 1.06. С. 99–108].

Всякое нарушение этого закона приводит к саморазрушению системы управления. А если же это происходит в динамике — то стоит только чуть-чуть «помочь» (со стороны или изнутри, можно скоординированно-объединенными усилиями — не суть важно), то этот процесс значительно и необратимо ускоряется. При этом кризис в управлении вызывается через возрастание скорости принятия решений, которые инициируют через внедрение «домашних заготовок», детонируют мины, которые были когда-то заложены (выражение Р. И. Косолапова); идет обострение старых, нерешенных во-время проблем, и тут же явление новых, которые еще не изучены, а на них надо реагировать; следуют один за другим удары по контуру управления; если удар пришелся на времена успешного развития системы, она на него реагирует и гасит, во времена кризиса не может среагировать с прежним успехом и вынуждена сама измениться. Такая организационная диверсия может включать в себя свертывание в интеллектуально-информационной сфере, либо уничтожение структур, приведет в конце концов к подрыву развития. Поздняя советская система, которую мы будем изучать, по которой были нанесены такие удары отреагировала на такое негативное воздействие запуском механизма саморазрушения информационно-управленческого центра, который уничтожил СССР полностью. Мы уже говорили об этом в прошлом [37. С. 165–169; 38. С. 102–116, 257–260] пусть несколько поверхностно, больше для того, чтобы сделать задел, теперь сделаем это во всей доступной нам полноте.

Для того, чтобы показать события, случившиеся за годы «перестройки» в этой сфере как можно более подробно, расскажем об институтах высшей государственной власти.

Советский Союз представлял уникальную систему. Даже можно сказать либо сверхсистему, либо систему систем. Впервые в мировой истории из одного центра (Кремля) осуществлялось непосредственное руководство 18-миллионной партией, партийно-государственным аппаратом управления, всеми экономическими институтами (предприятиями, объединениями, организациями и учреждениями), армией, милицией и ГБ. Наверное, до 95 % 250-миллионного населения страны было в контуре этого управления. Примерно 5 % населения (кто-то может и оспорить цифру, я тут за точность не ручаюсь!) — вне его: люди с девиантным поведением (уголовная среда, бомжи, проститутки), диссиденты, которые были под руководством Запада, неработающие, староверы, цеховики.

Именно объективное положение дела со сверхцентрализацией власти в СССР давало возможность к тому, что ликвидировав один лишь центр, опрокинуть всю систему. За кратчайшей период времени, которого еще не было в человеческой истории, эта система была взломана, подорвана, сопротивление погашено, добиты ее остатки. Произошла разительная трансформация системного бытия от рациональности к иррациональности, от функции к дисфункции, от успехов к упадку.

Виноваты в этом мы сами, потому, что могли знать многое о природе структур, но этим знанием просто пренебрегали: «Произвольный, субъективистский характер носили и многочисленные преобразования управленческих структур, которые всегда были настоящим бичом для нашего государства. Трудно измерить тот ущерб, который причинялся бесконечными реорганизациями. Любой новый руководитель считал первым своим долгом что-то сломать, перестроить, создать нечто такое, чего еще не было… (…) Каждая реорганизация на многие месяцы парализовывала руководство соответствующими отраслями, держала в подвешенном состоянии огромную армию высококвалифицированных специалистов, ломала судьбы людей.

Не составлял исключение в этом плане и период «перестройки». Сколько реорганизаций было за время перестройки — не счесть!» [21. С. 29–30].

Кто же виноват в случившемся? Как назвать виновника: кризис власти? реформаторский зуд Горбачева? организационные изменения? — Нет. Это была организационная война.