Читаем 2666 полностью

Через три дня после обнаружения тела Каролины, в зловещем марте 1997 года, в каменистом урочище рядом с дорогой на Пуэбло Асуль нашли женщину примерно шестнадцати-двадцати лет. Труп находился на такой стадии разложения, что по предположениям жертва умерла по меньшей мере две недели назад. Тело было полностью обнажено, на нем остались только позолоченные латунные сережки в форме слоников. Члены нескольких семей, где пропали девушки, пришли на опознание, но никто не узнал в ней свою дочь, сестру, кузину или супругу. Судмедэксперт установил, что на трупе остались следы нанесенных увечий на правой груди, а сосок левой был отделен, возможно, в результате укуса или с помощью ножа — разложение зашло так далеко, что невозможно было установить это с большей точностью. Официально причиной смерти был заявлен перелом подъязычной кости.

В последнюю неделю марта где-то в четырехстах метрах от шоссе на Кананеа, прямо, можно сказать, посреди пустыни, нашли скелет очередной женщины. Нашли его американцы, трое студентов и преподаватель истории из Университета Лос-Анджелеса, которые на мотоциклах путешествовали по северу Мексики. Согласно их показаниям, они съехали на проселочную дорогу в поисках деревни индейцев-йаки и потерялись. А полиция Санта-Тереса заявила, что гринго съехали с дороги, дабы предаться мерзости, в смысле, оттрахать друг друга в жопу, и бросили всех четверых в камеру в ожидании дальнейшего развития событий. Уже ночью, когда студенты и их преподаватель провели в заключении восемь часов, в участок заявился Эпифанио Галиндо и захотел их выслушать. Американцы повторили все слово в слово и даже показали на карте точное место, где они нашли наполовину прикрытый песком труп. На вопрос, не перепутали ли они скелет человека с коровьим или там шакальим, преподаватель ответил, что ни у одного животного, кроме, пожалуй, примата, нет человеческого черепа. Тон ответа не понравился Эпифанио, который решил лично осмотреть место действия на следующий день на рассвете в компании этих гринго, в связи с чем было решено во избежание ненужных телодвижений оставить их под рукой, в смысле, в качестве гостей полиции Санта-Тереса, в камере, где их будет всего четверо, а также накормить за счет городской казны, но не тюремной баландой, а достойной едой из соседнего заведения. И, несмотря на протесты иностранцев, так и было сделано. На следующий день Эпифанио Галиндо, несколько полицейских и судейских отправились в компании первооткрывателей трупа на место действия, известное как Жнивьё — название, которое в любом смысле отражало не действительность, а желание, ибо там не было ни жнивья, ни того, что на него походило бы, только пустыня и камни, и временами серо-зеленые кусты, чей вид мгновенно пробуждал печаль в тех, кто обозревал сию бесплодную пустошь. Там, где и указывали американцы, экспедиция нашла едва прикрытые песком кости. Согласно заявлению судмедэксперта, это была молодая женщина с переломанной подъязычной костью. На ней не было ни одежды, ни обуви — ничего, что позволило бы установить ее личность. Они привезли ее голой или раздели перед тем, как похоронить? — спросил Эпифанио. Ты это называешь — похоронить? — спросил эксперт. Да нет, нет, дружище, эти ребята схалтурили, отозвался Эпифанио.

На следующий день рядом с проселочной дорогой, идущей к кладбищу ранчо Ла-Крус, нашли труп Элены Монтойя двадцати лет. ­Женщина уже три дня не показывалась по месту своего проживания и было подано заявление о ее исчезновении. На теле обнаружили ранения колюще-режущим предметом в области живота, ссадины на запястьях и щиколотках, отметины на шее, а кроме того, ранение в области черепа, нанесенное тупым тяжелым предметом, возможно, молотком или камнем. Делом занимался Лино Ривера — и он сразу отправился допрашивать мужа покойной, Самуэля Бланко Бланко, и допрашивал его четыре дня подряд, по прошествии которых его отпустили за отсутствием улик. Элена Монтойя работала на фабрике «Кел&Сан», у нее остался трехмесячный сын.