Читаем 2666 полностью

Симен ему не ответил, а повел по тропинке между деревьев, по которой они вышли на луг. На тротуаре три девочки прыгали через веревочку. Еще они пели, и песенка оказалась невероятно любопытной. В ней пелось о женщине, которой ампутировали ноги, руки и язык. Еще там что-то было про чикагские водостоки и начальника над этими самыми канализационными делами, государственного чиновника по имени Себастьян д`Онофрио, а далее следовал куплет, в котором повторялись слова «Чи-чи-чи-чикаго». Еще там было про влияние луны. Потом у женщины выросли ноги из дерева и руки из проволоки и язык, сплетенный из трав. Место было незнакомое, и Фейт спросил, где стоит машина,— оказалось, что с другой стороны парка Ребекки Холмс. Они пересекли улицу, обсуждая спорт. Прошли метров сто и вошли в церковь.

Там, с кафедры, Симен рассказал о своей жизни. Представил его преподобный Рональд К. Фостер — правда, чувствовалось, что Симен заходит сюда не в первый раз. Разговор пойдет о пяти темах, сказал Симен, ни больше ни меньше. Первая тема — ОПАСНОСТЬ. Вторая — ДЕНЬГИ. Третья — ЕДА. Четвертая — ЗВЕЗДЫ. Последняя и пятая — ПОЛЬЗА. Люди заулыбались и некоторые одобрительно покивали, словно бы говоря докладчику — мы согласны, и вообще у нас нет планов лучше, чем тебя послушать. В углу Фейт увидел пятерых ребят не старше двадцати, в черных пиджаках, черных беретах и черных солнечных очках; они смотрели на Симена с туповатым выражением лица, и было совершенно непонятно, собираются они поаплодировать или оскорбить старика. Тот, ссутулившись, ходил туда-сюда по амвону, словно бы вдруг забыл свою речь. Тут по указанию пастора хор затянул госпел. В нем говорилось о Моисее и египетском рабстве еврейского народа. Пастор аккомпанировал хору на пианино. И тут Симен вернулся на свое место и поднял руку (глаза же у него были закрыты) — и через несколько секунд хор замолк и в церкви воцарилась тишина.