Читаем 23 июня: «день М» полностью

Еще более зверскими были «провокации литовской военщины», которая «похищала и пытала» с целью получения военных тайн рядовых красноармейцев из состава расквартированных в Литве с осени 1939 г. советских воинских гарнизонов. 30 мая 1940 г. в газете «Известия» было опубликовано официальное сообщение Наркомата иностранных дел СССР об этих возмутительных преступлениях. Правда, фамилии «похищенных красноармейцев» советская сторона все время путала. (1, стр. 195) Предложение литовской стороны о проведении совместного расследования было с гневом отклонено («литовские власти под видом расследования и принятия мер по отношению к виновным расправляются с друзьями СССР» — директива Политуправления РККА № 5258 от 13 июня 1940 г.). 15—17 июня 1941 г. все три прибалтийских государства (Литва, Латвия и Эстония) были полностью оккупированы Красной Армией, а спустя месяц — аннексированы. Самое же удивительное заключается в том, что судьба «похищенных красноармейцев» так никогда и не была выяснена! О них просто забыли — причем именно тогда, когда установление полного военного контроля над Прибалтикой открыло неограниченные возможности для «поиска похищенных», для предания виновных суду, а тел «замученных литовской военщиной красноармейцев» — земле. Ни советская пресса, ни секретные приказы советского военного командования так ничего и не сообщили бойцам и командирам РККА о судьбе их «пропавших» товарищей…

Что же касается Буковины, которая даже никогда не входила в состав Российской империи (и никак не была упомянута в секретном протоколе о разделе сфер влияния в Восточной Европе между Гитлером и Сталиным), то в качестве причины, «вынуждающей» советское правительство требовать от Румынии передачи этой территории и угрожать при этом вооруженной интервенцией, Молотов 26 июня 1940 г. сослался на то, что «военная слабость СССР отошла в область прошлого, а сложившаяся международная обстановка требует быстрейшего разрешения нерешенных вопросов». После этого Молотов выразил надежду на то, что «ответ будет дан без опозданий, и если он будет положительным (подчеркнуто мной. — М.С.), то вопрос будет решен мирным путем».

Стоит отметить и то, что единственный из «уцелевших» западных соседей Советского Союза (Турция) был на самом деле очень близок к тому, чтобы пополнить список жертв агрессии. 25 ноября 1940 г. глава правительства СССР и нарком иностранных дел В.М. Молотов сообщил послу Германии в Москве графу Шуленбургу условия, при которых «СССР согласен принять в основном проект пакта четырех держав об их политическом сотрудничестве и экономической взаимопомощи, изложенный г. Риббентропом в его беседе с В.М. Молотовым в Берлине 13 ноября 1940 года». В качестве одного из условий присоединения СССР к так называемой «оси Рим—Берлин—Токио» были названы «организации военной и военно-морской базы СССР в районе Босфора и Дарданелл». При этом должно было быть оговорено, что «в случае отказа Турции присоединиться к четырем державам Германия, Италия и СССР договариваются выработать и провести в жизнь необходимые военные (подчеркнуто мной. — М.С.) и дипломатические меры, о чем должно быть заключено специальное соглашение». (4, стр. 417)

Прежде чем вернуться к обсуждению сугубо военных вопросов, остается только отметить, что вся дискуссия о «превентивной войне», которую готовил то ли Гитлер, то ли Сталин, то ли они оба одновременно, является дискуссией совершенно беспредметной. Ни сталинская империя, ни гитлеровский Третий рейх не могли — в силу агрессивного и преступного характера самих этих режимов и проводимой ими внутренней и внешней политики — готовить и вести