Читаем 22 смерти, 63 версии полностью

19 апреля – очередной приезд Алексинского. Вновь нервный припадок. Ослабла деятельность сердца: «Мозг против моего желания лихорадочно работает, голова все время занята расчетами и вычислениями. Я не могу с этим бороться… Картины войны все время передо мной, и я пишу все время приказы, приказы, приказы!»

Мать генерала, Мария Дмитриевна Врангель, вспоминала: «Это были 38 суток сплошного мученичества! Его пожирала сорокаградусная температура. Он метался, отдавал приказы, порывался встать. Призывал секретаря и делал распоряжения до мельчайших подробностей».

Болезнь прогрессировала… Барон во время болезни дважды исповедовался и причащался. Отдавал распоряжения на случай смерти. Пожелал быть похороненным в Белграде под сенью русских знамен.

25 апреля 1928 г. Врангель скончался. Последними его словами были: «Боже, спаси армию». При вскрытии в организме было обнаружено большое количество туберкулезных палочек явно внешнего происхождения.

Мы привыкли считать туберкулез болезнью хронической. Меж тем, никаких упоминаний о том, что Врангель был болен чахоткой до 1928 г., нет. Заболевание, которое, по медицинской традиции, сначала было квалифицировано как грипп, неожиданно для всех превратилось в тяжелейшую форму туберкулеза легких. Барон, что называется, «сгорел» за несколько недель. И посмертно врачи диагностировали такую форму болезни, как интенсивный туберкулез. По мнению профессора Алексинского, «была какая-то тяжелая инфекция, пробудившая скрытый туберкулез в верхушке левого легкого».

В принципе, такое бывает. В нынешней клинической практике эта болезнь называется «активным туберкулезом». Она развивается на фоне тяжелых сопутствующих заболеваний (в том числе и гриппа) и даже с помощью антибиотиков исцеляется тяжело.

Петр Врангель был человек на редкость здоровый. В молодости, будучи гвардейским офицером, ему были свойственно некоторое гусарство (так, в 1910-е годы за ним закрепилась кличка «Пайпер» – по названию его любимого шампанского). Позже, став семьянином, отцом, высокопоставленным, отмеченным наградами офицером, он не стремился к излишней роскоши и комфорту. В походах разделял все тягости и невзгоды со своими солдатами.

Теоретически, в тяжелое голодное время, наверное, мог подцепить туберкулез в тех же солдатских окопах.

В рамках этой версии (естественная смерть от болезни) можно вспомнить период, когда семья Врангелей очень близко общалась с чахоточными. Баронесса Ольга Михайловна Врангель еще с Первой мировой активно занималась помощью больным и раненым солдатам. После эвакуации она продолжила свою деятельность. Она искала средства на организацию санаториев для русских солдат, больных туберкулезом. Через князя Юсупова попала в Америку, там познакомилась с общественной деятельницей Вандербильд. Та посоветовала остаться в США и выступить перед богатой публикой с целью сбора средств в помощь белогвардейцам.

Ее выступление в Нью-Йорке потрясло американскую публику. Вернувшись в Европу, Ольга Михайловна привезла пожертвования на сумму 12 тысяч долларов, на которые открыли два туберкулезных санатория. Теоретически именно Врангель (а не его супруга), посещая больных, мог заразиться: мужские поцелуи при встрече, совместная трапеза…

К тому же в самом начале марта, когда барон уже был серьезно простужен, он побывал в бельгийских угольных шахтах, где трудились бывшие белогвардейцы. Чахотка – бич шахтера.

Семья Петра Николаевича не пострадала от туберкулеза. Большинство из четверых детей дожило до весьма почтенного возраста.

На следующий день русские эмигрантские газеты оповестили читателей: «Циркулируют упорные слухи о том, что генерал Врангель был отравлен». Петр Николаевич говорил одному из друзей, что он опасается яда. Наконец, дети барона Врангеля считали: их отец умер не своей смертью – имело место политическое убийство.