Как ни удивительно, одним из первых в Российском государстве идею чудесного спасения царевича Дмитрия поддержал все тот же Василий Шуйский. Это произошло спустя 14 лет после случая в Угличе, в 1605 г. Это заявление Шуйский сделал, когда войска человека, получившего в истории название Лжедмитрий, подступали к Москве.

Лжедмитрий – одна из самых спорных и темных фигур российской истории. Человек, называвший себя младшим сыном Ивана Грозного, объявился в начале XVII века. Он утверждал, что, узнав о готовящемся покушении, Нагие подменили его мальчиком-простолюдином. Таким образом, произошло чудесное спасение. После этого Дмитрий якобы скитался по монастырям, пока его не узнал один из монахов. Собрав войско в Польше и на Украине, Лжедмитрий пошел на Москву, и в результате в 1605 г. взошел на престол. Правление его было недолгим. Он был убит в 1606-м.

У историков существуют не меньше пяти версий о личности этого русского царя. Одна из них – Лжедмитрием называли настоящего царевича Дмитрия.

Официально об этом заявил Василий Шуйский, но он был, что называется, сума переметная, и говорил не то, во что верил, а то, что ему было выгодно. А из ближайших людей, при вступлении Лжедмитрия в Москву, родного сына признала его мать, Мария Нагая.

В Польше его опознавали как настоящего царевича перебежчики из Московии Петрушка и бояре Хрипуновы. Верила в царственное происхождение Дмитрия и его жена Марина Мнишек; вот что она пишет в своем дневнике: «Тем временем тот влах, видя, как нерадив в своих делах Федор, старший брат, и что всею землею владел конюший Борис, решил, что это дитя ожидает смерть от руки предателя. Взял он его тайно и уехал с ним к самому Ледовитому морю и там его скрывал, выдавая за обыкновенного ребенка. Потом перед смертью советовал ребенку, чтобы тот не открывался никому и чтобы стал чернецом. Что по совету его царевич исполнил и жил в монастырях».

Судя по сохранившимся портретам и описаниям современников, Лжедмитрий был низок ростом, достаточно неуклюж, лицо имел круглое и некрасивое (особенно уродовали его две крупные бородавки на лбу и на щеке), рыжие волосы и темно-голубые глаза. При небольшом росте он был непропорционально широк в плечах, имел короткую «бычью» шею, руки разной длины. Вопреки русскому обычаю носить бороду и усы, не имел ни того, ни другого. О сходстве двух Дмитриев судить трудно: изображений Дмитрия Углицкого нет, разве что в иконописи. Не говоря о разнице в полтора десятка лет между 8-летним мальчиком и 23-летним предводителем войска. Кстати, бородавки и называли основной схожей чертой.

История о чудном спасении Дмитрия, при всем ее обаянии, все же маловероятна. Сомнений очень много. Хотя эту версию поддерживали многие российские историки.

Не очень-то верили в чудесное спасение царевича польские покровители Лжедмитрия – князья Вишневецкий, Мнишек и Острожский.

Лжедмитрий никогда не указывал на лиц, помогавших ему спастись и выжить, открывших ему, кто он такой на самом деле. Они никак не были отблагодарены, более того ни один русский источник не знает никакого иноземного врача, состоявшего в Угличе при царевиче.

Лжедмитрий путается в показаниях, касающихся его спасения, его жизни в России, он не знает обстоятельств своей жизни в Угличе, не имеет ни малейшего представления о людях, окружавших его тогда, вообще старается молчать о первых двадцати годах своей жизни.

Наконец, все те люди, которые видели и живого царевича Дмитрия, и живого Лжедмитрия, признавшие их тождество, после смерти последнего отказываются от своих признаний и уверяют, что они были сделаны под страхом смерти.

Даже близкие к Лжедмитрию люди, такие как Конрад Буссов или Петр Басманов, хоть и относятся к нему с большим уважением и сочувствием, однако признают, что Лжедмитрий не приходится сыном Ивану Грозному.

И все же его так боятся, уже мертвого, для верности вешают, вынимают из петли, заряжают в пушку, стреляют его телом и, в конце концов, развеивают его прах по ветру. Уже вызрела идея Василия Шуйского сделать Дмитрия святым, убив таким образом двух зайцев: очернить уже покойного Годунова и прекратить появление новых претендентов на роль младшего сына Грозного.

«Умереть – значит перестать умирать», – сказал английский философ Сэмюэл Батлер. Царевич Дмитрий умирал как минимум трижды. Жизнь его была коротка, зато смерть растянулась на полтора десятка лет и всякий раз как будто происходила заново

Царевич Алексей Петрович