Читаем 21.12 полностью

В этих словах, по сути, содержался мой смертный приговор, и мне сделалось страшно, как никогда прежде. Глаза всех придворных были устремлены на меня, и во взглядах читалась жажда крови. Даже ара, сидевший в клетке рядом со мной, почувствовал это. Оксиллу принесли в жертву за меньшие прегрешения. Мне вырвут сердце на алтаре! Я посмотрел на карлика Якомо, который с шумом прихлебывал из чаши шоколад с корицей и чили. И тут же понял, что боги здесь совершенно ни при чем, а за всем этим стоит всего лишь этот злокозненный карлик.

С переполнявшим сердце страхом я заговорил:

— Ягуар Имикс, священнейший из Властителей, да будешь ты пред всеми превозвышен! Во время собрания я всего лишь задался вопросом, насколько идеально нынешнее время для строительства нового храма. Мне бы хотелось, чтобы новая пирамида простояла десять Великих циклов, а твое имя навечно прославилось как святейшее из святейших. Все мои помыслы о том, как я украшу ее фасад тысячами глифов, прославляющих тебя, но только мне не хотелось бы делать это по ничтожному известняку, а более достойных материалов и людей для строительства у нас сейчас нет.

Закончив, я смиренно склонил голову, и при виде этого Ягуар Имикс сплюнул кору изо рта на пол и сверкнул зубами. При этом он показал самый красивый набор ониксов и жемчужин, когда-либо созданный в Кануатабе. Имикс потому и любит улыбаться, что напоминает этим нам всем о сокровищах своего рта. Беспредельная верность — вот главное, чего добивается он от своих подданных, и сколько же раз я сам был свидетелем, как он наслаждался унижением человека, но все равно приказывал казнить его, прежде чем великая звезда завершала свой ежедневный путь по небесному своду.

Я закрыл глаза в ожидании появления палачей. Они отведут меня на вершину пирамиды и, подобно Оксилле, принесут в жертву.

Но затем Властитель произнес слова, которых я никак не ожидал:

— Пактуль, мой смиренный слуга, ты прощен. Я отпускаю тебе грех несдержанности и ожидаю от тебя искупления вины участием в приготовлениях к великому празднеству в честь Акабалама.

Все еще не веря в услышанное, я открыл глаза. А правитель продолжал: