Читаем 2084: Конец света полностью

Прибыв в лагерь, паломники с широко раскрытыми от удивления глазами рассказали о своей находке, а в подтверждение сказанного продемонстрировали собранные на месте разнообразные предметы, как простенькие безделушки, так и по-настоящему необычные вещицы, которые никто, ну надо же, не сумел даже опознать! Поскольку дело было из ряда вон выходящее, настоятель лагеря вышеуказанные предметы конфисковал, о чем отчитался перед своим начальством, и уже спустя несколько недель в лагерь отправилась экспедиция из Кодсабада под руководством Наза. Другая же экспедиция, посланная по распоряжению Аппарата на вертолетах, имела целью схватить злосчастных паломников и после экспресс-допроса на месте выслать в секретное убежище на карантин. Ни одна газета, ни один надир ни о чем таком не сообщали – ни о таинственном исчезновении жителей деревни, ни о загадочных предметах, найденных в ней, ни о несправедливом заточении паломников. Комиссар веры, проводник и охранники, посмевшие отклониться от официально утвержденного пути, были строго наказаны, так как паломничество имело четко определенный маршрут, со своей продолжительностью и своими испытаниями, через которые нужно было пройти; маршрут обладал таким же священным значением, как и его цель – святое место, к которому он вел, и никакая сила в мире не могла его изменить, включая самого Аби, хотя он и не стал бы этого делать.

Итак, Наз стал первым, кто изучил изъятые у паломников предметы, и первым, кто после них вошел в деревню. Увиденное повергло его в глубокие раздумья. Он не распространялся об этом, хотя Ати наседал на него со всех сторон. Недавняя дружба не позволяла Назу забыть о принципах соблюдения секретов, к которым обязывала должность следователя, давшего присягу министерству Архивов, Священных книг и Сокровенных изысканий. И только однажды вечером, сидя у костра и обреченно глядя вдаль, дрожащими губами Наз позволил себе обронить слова о том, что недавнее открытие способно потрясти символические основы Абистана, и тогда правительству и Справедливому Братству ради поддержания порядка в его невинной девственности придется прибегнуть к крайне мучительным мерам: массовой депортации, обширным разрушениям и удушающим ограничениям. У Ати заявление товарища вызвало лишь улыбку – подумаешь, какое-то село, ничтожное отклонение, найденное в пустыне, всего-то горстка семей, потерявшихся по дороге в город. Такова судьба всех деревушек: они или исчезают в прахе веков, или же город надвигается на них и проглатывает одним махом, никто их долго не оплакивает. Однако Наз явно недооценил правительство, коль скоро ему не пришло в голову, что оно с такой легкостью найдет столь идеальное решение: вознесет деревню до уровня святого места, решив таким образом все проблемы – озаренная благодатным светом, святыня будет защищена от любого лицемерного взгляда, от любых кощунственных домыслов. Обнаружение какого-нибудь нежелательного факта было не в силах пошатнуть систему, она лишь укреплялась путем подчинения этого факта себе.

Честно говоря, Ати думал совсем о другом: о той печальной участи, которая ожидала свидетелей, так как все они теперь, один за одним, были призваны исчезнуть – проводник и его охранники, настоятель лагеря и его помощники. Что касается самих паломников, то очень скоро они затеряются где-нибудь в пустыне и сгинут там. Надиры отрапортуют о трагедии, которая послужит поводом для девятидневного общенационального траура. А погибнут они мученической смертью, и это главное, – так объявят в завершение церемоний. И в связи с этим Ати волновался за Наза – главного свидетеля, который не только видел деревню, но и осознал глубокое значение увиденного.

Бесполезно было спрашивать название той деревни. Его не знали, оно было утрачено, с ним покончено, поэтому его заменили на абистанское. Справедливое Братство, собравшись на торжественном съезде, нарекло новую святыню Маб, что являлось сокращением от «мед Аби», убежище Аби. С момента образования Абистана все названия мест, людей и предметов предыдущих эпох были запрещены, как и старые языки, традиции и все остальное, таков был закон, и не было никакой причины делать исключение для этой деревни, тем более что ее возвели в ранг привилегированных святых мест Абистана.