Целый день в дороге — вертолет, самолет, опять вертолет, вседорожные всякие автомобили — темно уже было, когда добрались к подножию горы. Дом казенный. Запахи странные, от еды их китайской, что ли? Где-то они в Манчжурии. Начальник охраны вон, с GPS колдует, координаты вычисляет, расстояния. Россия рядом. Могли бы из Хабаровска прилететь. Но так лучше. В Хабаровске труднее потеряться. На какой базе отдыха бы Путин числился все эти дни? Врать что-нибудь недостоверное, что на охоте в тайге? Местные людишки, журналистишки всякие выведали бы, что не так это. На Алтае база отдыха, с одной стороны, сверхсекретная и сверхнедоступная у покойного Юрия Михайловича, а с другой стороны, о ней превосходно всем известно. И известно, что все там сделано на уровне. На президентском, если угодно, уровне. Стало быть, ни малейших подозрений быть не может. Вот и пришлось тащиться окольными путями.

На ужин у Путина обычно два стакана кефира. А тут посадили китайцы за стол. Поставили хо-гуо — горячий котел. Здоровенный таз на газовой горелке. Шланг от газовой горелки прямо по столу идет к баллону пятилитровому. Да, культура быта, нечего сказать. Мясо дали — тонко порезанную баранину. И горку мясных стручков каких-то длинненьких. Это — половые члены баранов, охотно объяснил Андрей Мелянюк, профессор, переводчик. Гляди-ка, отличает баранью штуку эту сходу, где это он так наблатыкался? Надо половой член барана брать палочками, опускать в кипящую, страшно перченную воду этого самого хо-гуо, держать секунды три-четыре, потом — в чашку с кунжутно-ореховым соусом. Потом — есть. Члены закончились — мясо в ход пошло, потом еще и еще. Еда эта согревает, объяснял Мелянюк, поэтому готовится в основном зимой. Теперь зима заканчивается, 7 февраля уже первый весенний месяц начнется. Раз заканчивается зима, значит, доходит до своего предела, густеет как бы, крепчает, матереет. Поэтому хо-гуо обязательно надо есть. Противостоять иньской природе зимы. Пища эта — от кочевых племен, атаковавших Китай, теперь ее едят во всем Китае, но происхождение ее истинное отсюда, с севера.

— А на севере от Китая жили племена сюнну или хунну, правильно? Они нападали на китайцев и вели пограничные войны, а потом забрали свои горячие котлы хо-гуо и рванули на запад. Там же назывались гуннами. Теперь же, позабыв про хо-гуо и про то, что они дальневосточники, делают себе и нам «мерседесы». И неплохо получается, — это Андрей Лукьянов поспешил вовремя проявить эрудицию перед президентом.

Путин удивился этой известной ему прежде и забытой уже информации.

— Пуликовский, наш полпред дальневосточный, небось локти теперь кусает, что гуннов упустил со вверенной ему территории. А вот сидели бы они сейчас и делали бы свои «мерседесы» в Комсомольске-на-Амуре, — пошутил Путин.

А доктор Сапелко, сблизившийся уже с компанией за долгие и тесные перелеты вертолетами, подхватил мрачновато:

— Если бы они на запад не ушли, а сидели бы в Комсомольске-на-Амуре теперь, то никаких «мерседесов» не делали бы, а продавали бы друг другу этиловый спирт двадцатилитровыми канистрами и рыбу бы глушили динамитом.

— А фондю не от хо-гуо, не из Китая происходит? — спросил Лукьянов.

— Происходит, всё из Китая происходит, — уверенно резюмировал Мелянюк.

И виделось участникам разговора достоверно это необъятное всеобъемлющее ВСЁ, вся эта Тьма вещей, происшедшая из Китая. Виделось отдельной сущностью, втягивающей, поглощающей и тебя тоже. И думалось: а я не из Китая ли? И чудился непроизнесенный ответ: и ты из Китая. А коли так — вернись. Вернись к себе в Китай. Добро пожаловать домой, сынок.

26 января, суббота

Год: Дин Хай Месяц: Гуй Чоу День: И Чоу

Почва все еще очень слаба. В центре событий по-прежнему преодоление, а не созидание.

Хорошо направить внимание на планирование ближайших перспектив и не предпринимать активных действий. День ненамного лучше предыдущих.

Утром пришел с горы Ши Чжиган — кто-то вроде ассистента патриарха Ван Лепина. Забрал с собой Андрея Мелянюка и Ли Мина. Ушли на гору.

Путин сидел в домике и пытался не злиться. Он ехал бесконечно долго. Он приехал еще вчера. Он вчера еще, ну хорошо, пусть сегодня утром, мог бы приступить к процедурам. Но вот: время — 11 часов утра. Он сидит у подножия горы в домике каком-то и ждет. Ждет. Неизвестно чего ждет. Ждет, пока специальная делегация обсудит факт его прибытия? Разве так дела делаются?