Читаем 2008 полностью

Они прошли в кабинет. Потом по левой стене, в конце — в дверь. Там тамбурок. Потом Путин открыл и второй тамбурок, побольше первого, там стоял журнальный столик, двухместный диванчик и кресло. И его миновали. И перешли в комнату отдыха. Все это время Сечин улыбался чему-то своему, внутреннему, глубинному, искреннему. Приятность какую-то чувствовал, приветливость и готовность. Путин устремился дальше, а Сечин тут уже остановился, улыбаться перестал и сел в кресло. По-свойски. В кресле почувствовал жесткое что-то, пошарил рукой под ягодицей, нашел колпачок от ручки своей. Вчера думал, что потерял. Игорь улыбнулся — на кресле после него никто не сидел. Шеф в комнату отдыха не каждого приглашает. Вот оно, подтверждение особой близости — кусочек латуни под задницей. Это же как медаль в своем роде. Символично, правда?

А в приемную в это время вошел лучезарный Сурков. Потягивая по-воспитанному жидкие выделения слизистой носа обратно в нос же. Ну, шмыгал он так бодренько. Меленько так пошмыгивал. «Опять кокса нанюхался с утра», — подумал секретарь с отвращением и поднял доброе лицо на приятно взвинченного Славу.

— Игорь Иванович у шефа. Игорь Иванович в комнате отдыха, а шеф в туалете, — голос секретаря звучал живее, чем в разговоре с Сечиным.

А ведь секретарь кокаина не нюхал. Не с чего ему было оживляться. Он просто из любезности принимал обличье того, с кем говорил. И вот: проникся кокаиновым драйвом. Игривостью даже некоторой. И сказал, в каком помещении шеф, чтобы присутствующие в приемной гости заинтересовались бы его осведомленностью и экранчиками и фотодатчиками, спрятанными за стойкой, а он бы им не сказал и не показал. Потому что секрет. Дело государственное. Суркову же Владиславу Юрьевичу будет забавно, что Сечин не вопросы решает, а ждет у двери клозета. Вот каков он у нас — секретарь Петр Николаевич, — день еще только разгоняется, а он уже столько очков заработал.

— Тут вот есть такая наработочка, — начал Сечин, когда дверь туалета уже открылась, но Путин из нее не появился. — Наработочка. По нефтедобыче. Как вы и распорядились, мы подготовили, — сказал уже спине Путина.

Увидев лицо, говорить перестал. Путин жестом пригласил Сечина встать и пошел к двери. Опять холл без окон с журнальным столиком, потом тамбурок крошечный перед кабинетом. Там президент наклонился к Игорю и сказал еле слышным полуголосом:

— Игорь, как звали доктора, который поставил на ноги Ельцина?

— Вы про стволовые клетки?

— Нет, еще китаец был один, Ельцина к нему возили лет семь назад. Это узнай, потом подключи посольство, нет, найдите имя, я сам позвоню Хуцзин Тао. У Вали Юмашева спроси. Это раз. Вообще подними все, что касается долголетия. Предлог вот какой — скажи, дело касается твоей тещи. Всю Россию серьезненько так на уши поставь. Понял? Тебе тещу свою жалко. Работай.

— Что-то случилось, Владимир Владимирович?

— Да нет, просто хочу обрести бессмертие. Короче, случилась одна лажа — нагадали мне одни тут. Я, само собой, не верю, но очень кстати будет заняться здоровьем и долголетием фундаментально, раз уж нагадали. Хуже от долголетия не станет, верно? Мы же еще хотим поработать на благо России? Ну, давай.

— Я хотел сообщить по наработочке по Роснефти…

— Игорь, ты не понял. На хер Роснефть, что там, нефть закончилась? Не закончилась? Не о чем и говорить, занимайся, вечером доложишь. Я твоя Роснефть, Игорь, мной занимайся. И каждый день докладывай. И вот еще: Шрёдер дал мне знать, что американцы нащупали нашу старую схему по нефти и газу через запад и юго-запад. Вот справка его. Тут и фамилии наших, Игорь. В Будапеште назвал Уралтрансгаз наш, Кноппа знает, Гордона Зиева знает, Игоря Фишермана. Считает, что через одну только польскую фирму J&S мы обналичиваем до ста миллионов в год. Дал мне со словами, что не верит, что это возможно. Шантажирует. Подчисть там эти дела. Позвони, предупреди основных в Варшаве и Будапеште, в Киеве тоже ребят предупреди. Узнайте, кто немцам слил. Канал слива — перекрыть.

Путин и Сечин пользовались этим тамбурочком крошечным, чтобы обмениваться деликатной информацией. Там, они знали, звукозаписывающей аппаратуры нет. Хотя абсолютной уверенности не было. Во времена службы Путина в ФСБ не было оборудования в этом тамбурочке, а теперь — скорее всего не было. И говорить приходилось очень тихо, на всякий случай.

В приемной секретарь Петр Николаевич принимал себе звонки и поглядывал на ожидавших входа в кабинет президента как-то с высокомерием. Когда они с ним взглядом не встречались. Настал момент, когда он подошел к Суркову и сказал не без гордости даже какой-то: «Владимир Владимирович убыл». И немедленно, чтобы не пришлось объясняться, прошел несколько шагов и сказал то же самое картине на стене между тогдашним президентом Чечни и Петей Авеном. Потом со значительным жестом выдохнул в пустоту же: «Срочные дела».