Читаем 1997, Серый кардинал полностью

Драгоценная Полли. ДРАГОЦЕННАЯ Полли. Внешне я был слишком молод, чтобы выразить ей свое понимание и сочувствие. Я бы только оскорбил ее, если бы предложил утешение. У драгоценной Полли на губах виднелись остатки ужасной губной помады, на шее висело тяжелое ожерелье из янтарных бусин, а из-под платья грязновато-зеленого цвета выглядывали грубые сандалии из ремешков. Мне нравились обе женщины. Но, как свидетельствовали их туалеты, они никогда не будут нравиться друг другу.

Инстинктивно я посмотрел через плечо Оринды, ожидая увидеть за ее спиной вечного Анонимного Любовника на своем посту. Но Уайверн раз и навсегда покинул Хупуэстерн как дорогу к власти. На его месте за спиной Оринды грозно вырисовывался Леонард Китченс со слюнявой усмешкой под неконтролируемыми усами. За ним по пятам с мрачным видом тащилась миссис Китченс.

Ушер Рудд с обычной злобной назойливостью бродил по полю, стараясь поймать и сфотографировать людей в невыгодных для них позах. Интересно, когда он поймал мой взгляд, то притворился, что меня не видит, и моментально растворился в толпе. У меня не было иллюзий, будто он желает мне всего наилучшего.

Мервин Тэк, окруженный свитой преданных активистов, упорно твердил, что нынешний полдень принес успех. Он отвез отца и меня назад в «Спящий дракон». Четыре дня до выборов. Целая вечность, подумал я. За хорошим обедом в отдельной комнате отеля я рассказал отцу о двух лошадях Сталлуорти.

Флегматичный гнедой стайер и нервный спринтер с черной гривой.

- М-м-м… - протянул он, нахмурившись, - ты любишь скорость.

Возьми с черной гривой. В чем причина колебаний?

- Имя лошади, которую я хочу взять, может огорчить тебя. Я не могу изменить имя, это не разрешается, потому что он уже принимал участие в и скачках. Поэтому я не взял лошадь, не получив твоего согласия.

- Что же это за имя, которое может огорчить меня? - Отец вытаращил глаза.

- Будущее Сары, - после паузы ровным тоном произнес я.

- Бен!

- Его мать была Сара Джонс, а жеребец-производитель - Яркое Будущее. Для скакуна это хорошие производители.

- С черной гривой?…

- Нет, - возразил я. - Другой. Я хочу взять его. Он еще никогда не выигрывал, хотя приходил вторым. У новичка шире - лучше - выбор скачек.

И, кроме того, у него правильные чувства. Он смотрел мне вслед.

Отец рассеянно крошил хлеб.

- Ты, - наконец проговорил он, - ты буквально будущее Сары. Разреши мне сказать, что она была бы очень довольна. Утром я позвоню Сталлуорти.

С приближением дня выборов охота за голосами вовсе не потеряла темп.

Последние три дня лагерь Джулиарда провел в непрекращавшемся вихре. Я ездил на «рейнджровере» с утра до ночи. Три раза колесил по Куиндлу и его окрестностям. Я столько раз свинчивал и разбирал «мыльный ящик», что мог бы делать это во сне. Я нагружал и разгружал ящики с листовками. Я гугукал с младенцами и играл в мяч с дошкольниками, пожимал бесчисленные руки и улыбался, улыбался, улыбался. И с удовольствием думал о Будущем Сары. В среду, в последний вечер, отец пригласил помощников и активистов в «Спящий дракон» на ужин благодарности. Пол Бетьюн устраивал такой же ужин в зале ратуши.

Кавалькада Бетьюна несколько раз пересекала нашу дорогу. Их мегафоны громче, их цирк на колесах больше. Их транспорт не раскрашенный «рейнджровер», а сдвоенный автобус без крыши, одолженный у штаб-квартиры его партии.

Призывы Бетьюна повсюду следовали за ним. «Деннис Нэгл не знал жизни и был старомодным. Выберите Бетьюна, вашего земляка, знающего все о ваших проблемах».

Недавний опрос мнения избирателей показал, что Бетьюн на несколько пунктов впереди. Титмесс и Уистл вообще не упоминались.

«Газета Хупуэстерна» отметила окончание избирательной кампании, просто протрубив «Конец грязных махинаций», и болтала о «новой морали», не давая определения, что это такое. Редактору, инстинктивно поддерживавшему Бетьюна, пришлось прогнать Ушера Рудда. Но несмотря на это, и газета и снимки Рудда стали лучше продаваться, и каждый из них набирал очки в собственных целях. Редактор завяз в выдуманной им самим дилемме, с веселым изумлением подумал я. Отец благодарил своих верных работников.

- Что бы завтра ни случилось, - говорил он, - я хочу, чтобы вы знали, как высоко я ценю все, что вы сделали… время, которое вы отдали… неутомимую энергию… дружескую доброжелательность… Я благодарю нашего агента, Мервина, за отличное планирование кампании. Мы сделали все, что могли, чтобы донести взгляды нашей партии до самых отдаленных мест. А теперь решать избирателям.

Он поблагодарил Оринду за работу на его стороне. Огромная щедрость… проверенная преданность… Оринда, великолепная в золотых цепочках и изумрудно-зеленом, выглядела скромной и очаровательной.

Полли рядом со мной издала звук, близкий к тошноте. Я подавил дрожавшее во мне хихиканье.