— Ох, ради бога, — сказал Джонни, открыв один глаз. — Не будете так любезны вы оба заткнуть ваши гребаные варежки? — И он выдал нам свою нахальную, полную чувства превосходства улыбочку.

Электра, простонав, заняла более уверенную позицию на кровати. Джои хлопнул пушистым хвостом. А Том обнял меня за плечи. Солнце склонялось к западной стороне неба, заполняя комнату светом. Я представил себе, как мама идет по дороге в город — в волосах пыль, в глазах — надежда. Дорога, почтамт, тень от горы. Волнение и радость, когда кто-то ее узнает, потом еще и еще кто-то. Куда она пойдет? Вернется ли в свою старую комнату? Я вдруг заволновался, и мороз прошел у меня по хребту. Неужели мне суждено задаваться вопросами о ее судьбе всю мою жизнь? Справлюсь ли я с постоянным незнанием? Приму ли окончание без конца? Потом я увидел, как ее приветствуют четыре жены, целуют, ведут в дом. Увидел троих малышей, вертящихся вокруг ее подола. Увидел ее старый фартук, висящий на крючке. Я увидел, как она распахивает дверь в свою комнату. Увидел, как она подходит к подоконнику и гладит лист своего алоэ. Увидел мою маму на коленях. И я увидел себя в ее молитвах.

От автора

Эта книга — литературный вымысел. Она не претендует на то, чтобы ее читали как биографию Энн Элизы Янг, Бригама Янга или любого из исторических лиц, фигурирующих в романе. Но при всем том человеку по самой его природе всегда интересно знать, действительно ли исторический роман вдохновлен реальными людьми и реальными событиями, и тут я чувствую себя обязанным ответить читателю на этот вопрос.

Всякий, кто пытается писать об истории Церкви Иисуса Христа Святых Последних дней, даже о малом ее отрезке, неминуемо сталкивается с трудностями, решая задачу точности. Это происходит потому, что практически по каждому вопросу о прошлом этой Церкви, как и в отношении каждого человека, игравшего роль в порой весьма замечательной жизни Церкви, существуют по меньшей мере два мнения (а часто и гораздо более), воюющие друг с другом по поводу того, что каждая из сторон совершенно искренне называет «истиной». В предисловии к биографии Бригама Янга, опубликованной М. Р. Вернером в 1925 году, автор недвусмысленно излагает суть дела: «Мормонская литература, как и антимормонская, ненадежна».

С того самого времени, как Энн Элиза Янг в 1873 году совершила свое отступничество от Церкви Иисуса Христа Святых Последних дней, она стала центральной фигурой полемики как среди мормонов, так и среди немормонов. Я не надеюсь примирить полемистов с помощью этой книги. Одна из главных причин, по которой полемика продолжается и поныне, — то, что Энн Элиза оставила весьма существенные письменные материалы о своем опыте в качестве полигамной жены в виде двух своих мемуаров и множества публичных лекций. И ее враги, и ее союзники используют ее собственные слова с целью раскритиковать или поддержать эту женщину, и, следовательно, для того, чтобы писать об Энн Элизе Янг, я неминуемо должен был начать с ее лекций и двух гневных мемуаров — «Девятнадцатая жена» («Wife № 19», 1875) и «Жизнь в Мормонском Рабстве» («Life in Mormon Bondage», 1908). У этих книг есть свои недостатки. В них Энн Элиза предстает перед нами одновременно и сверхкритичной, и сверхъуязвимой. Она избирательна в своем изложении собственной истории и истории мормонства, выполняя поставленную перед собою задачу без особой тонкости или нюансов. Слишком часто тон ее становится резким и мстительным. В нарисованном ею портрете Бригама Янга недостает той сложности, какой он был в свое время известен. И она, возможно, не всегда верно трактует имеющуюся у нее информацию. И все же, несмотря на эти оговорки, ее мемуары, так же как и ее лекции, на которых эти мемуары основаны, остаются наилучшими источниками для сюжета о ее жизни и, что столь же важно, для того, чтобы по достоинству оценить ее точку зрения. Если бы Энн Элиза не высказалась, многое о ее жизни, и особенно о ее браке с Бригамом Янгом, навсегда так и осталось бы неизвестным. Вот единственная причина, делающая ее повесть столь замечательной, — она осмелилась открыть читателю то, что тысячи других полигамных жен переносили в молчании. Поэтому я с благодарностью признаю ее «первородство» в автобиографии. Без ее подлинных текстов «Девятнадцатая жена» была бы не только гораздо меньшей, но и гораздо менее прозрачной книгой. Энн Элиза писала свои мемуары с целью повлиять на общественное мнение и изменить политику, но также и для того, чтобы сформировать свое наследие. Вдохновленный этим, я написал главы альтернативных мемуаров в виде части моего романа. Длительный процесс моих размышлений об Энн Элизе и ее семье, о самом контексте ее жизни, начался с ее книг, так что представлялось совершенно естественным начать этот роман с того же места, где начинает она, а затем уже отклоняться в разные стороны.