Читаем 1794 полностью

Винге долго не мог сообразить, что именно удивил его в тоне Карделя. А когда сообразил, смутился. Ка и в тот раз — восхищение. И, возможно, некоторое самодовольство. Пальт, несомненно, мысленно наградил себя не одним десятком комплиментов — за правильны и дальновидный выбор партнера. Наверное, покойном брату не раз доводилось слышать эти восторженные ноя ки, довольно странные в хриплом басе однорукого верзилы. Но для него, Эмиля Винге, они были непривычны и немного пугали.

— Вы без меня на боку не лежали, Эмиль.

Вряд ли заслуженный комплимент — Винге тут ж вспомнил про Хедвиг. Если бы не она… Смутился, поотстал и молча следовал за Карделем по мосту через озер Клары. Так в городе называли большой, но мелкий залив Меларена, отделяющий приход Клара от Кунгсхольмена.

— Знать бы, куда приведет нас эта дорога, — Кардель остановился, подождал Винге, и опять начал расспрашивать про встречу с Тихо Сетоном.

Винге, чтобы не отвечать на следовавшие один за другим вопросы, решил перехватить инициативу.

— А вы, Жан Мишель? Где вы пропадали?

Теперь пришла очередь Карделя. Только сейчас Винге заметил, насколько усталый вид у его напарника.

— Простите… Я, наверное, вас немного подвел. Мои собственные неотложные дела… — ответил Кардель не менее уклончиво. — Я и в управлении не был с тех пор, как мы расстались. Часок поспал, и тут вы. Не обращайте внимания… с нашим делом ничего общего. Но черт бы меня побрал. Эмиль! Может, именно мое отсутствие и подтолкнуло вас на такие подвиги! Надо почаще оставлять вас в одиночестве.

Они прошли мост, за последний год и в самом деле заслуживший это гордое название: поставили каменные опоры, и дощатый настил уже не прогибался под ногами до самой воды. Стеклодувные мастерские по левую руку и Серафен[28] по правую образовали нечто вроде портала. Врага Кунгсхольмена. Но на этом портале город и заканчивается — дальше шли сады и огороды. Урожай, кроме поздних сортов яблок, уже сняли, и деревья стояли тихо и понуро в ожидании ночных заморозков. В заливе смутно темнели туманные контуры Блекхольмена, позади остался Сиротский дом, а когда меняется ветер, в нос ударяет сильный и неприятный запах, словно разом, как по команде, протухли несколько тысяч яиц. Причина известна — селитряница в Роламбе. А дальше лес; ни городу, ни селу пока недосуг его приручить. Либо недосуг, либо не под силу.

Лесная дорога вывела их на опушку, и открылся вид на долину

А к фьорду спускалась уже не просто дорога. Липовая аллея. Она вела в сад с аккуратно обрезанными яблонями — и собирать легче, и урожай больше. По одну сторону земля разделена на правильные четырехугольники каждый для определенной культуры. Время перевалил за полдень, осеннее солнце старалось выжать из себя последние капли тепла. В его свете белая двухэтажная усадьба с флигелями по обе стороны и бесчисленным количеством новеньких сараев выглядела особенно пара; но. Чуть подальше, на лугу, возмущенно блеяли овцы Их пасли несколько мальчишек в одинаковых ярко-голубых шапочках.

Вид на фьорд волшебный; они замедлили шаг, а потом и вовсе остановились.

— А этот парень-то… ни слова? Что он собирается на: показать?

— Нет… сказал только, что приглашает на обе; И за обедом вроде бы сделает все, чтобы пролить свет на чудовищные события в Тре Русур. Что случилось с Эриком Тре Русур и его невестой. Даже не невестой, Женой.

Кардель выплюнул табак и звучно откашлялся. А Эмиль продолжал изучать открывшиеся перед ними владения.

— Жан Мишель… что это за место? Вы гораздо лучше меня знаете город…

Кардель небрежно пожал плечами.

— Уже не город. Усадьба. Такие строят, чтобы избежать городской суеты. Но Стокгольм расползается, как гнило мясо, и они понемногу отступают. Не знаю, как она называется. Кристинеберг тут недалеко.

— Я же вам уже сказал. Хорнсбергет.

Их встретил мужчина в красном бархатном сюртуке, с лысиной, сверкающей так, будто на дворе не осень, а июльский безоблачный полдень. Он сразу начал улыбаться и за все время разговора улыбку ни разу не отклеил.

— Господин Кардель и господин Винге, рискну предположить? Добро пожаловать в Хорнсбергет! Меня зовут Рюдстедт. Я бы с удовольствием показал вам владения, но, боюсь, господин Сетон сам предвкушает такую возможность. Но первым делом, разумеется, прошу к столу. И если будете разочарованы, то мне ничего не останется, как признать вас гурманами особого рода, каких и не видывали в нашем гастрономически неразвитом королевстве. Иоаким! Клара Фина!

Он дважды хлопнул в ладоши, и в ту же секунду грациозно подбежали невесть откуда взявшиеся мальчик и девочка лет девяти-десяти в длинных белых рубашках.

Мальчик отвесил изящный поклон, девочка довольно ловко сделала реверанс. Дети встали по сторонам и взяли гостей за руки. Мальчик издал возглас удивления: ему выпало встать по левую руку Карделя, и он ухватился за деревянный кулак. Кардель взял его за плечо и без всяких усилий произвел рокировку: переставил на другую сторону.