Читаем 17 потерянных полностью

– Вы осматривали местность вокруг лагеря? – добавила я. – Искали в лесу? А ее велосипед? Вы…

– Вот что я вам скажу: вы просто излишне любопытны, – ответил полицейский, глядя исключительно на Джеми. Но не на меня. Он упомянул пару деталей из объявления об исчезновении, и я запомнила, какие именно, чтобы обдумать сложившуюся ситуацию позже.

Бабушка и дедушка Эбби – они были ее официальными опекунами – заявили, что она сбежала. Они сказали это и начальству в лагере, и полиции, потому ее и не начали искать сразу же.

Полицейский показал в направлении старой магистрали, которая теперь называлась Дорсетт-роуд. Свидетель – он не назвал его имени – видел, как Эбби свернула по этой дороге и словно сквозь землю провалилась. Он покачал головой, будто хотел сказать, что сделать что-либо было невозможно. Она поступила так, как поступила, по доброй воле.

Кроме того, читала я его мысли, ну кто она такая? Всего лишь семнадцатилетняя девчонка. А семнадцатилетние девчонки только и делают, что пропадают.

Полицейский закрыл калитку. Удостоверился, что мы сели в разные машины, и отбыл. Он ехал на автомобиле без надписи «Полиция» и без мигалки, и я задалась вопросом: а был ли он при исполнении, когда углядел наши с Джеми машины? Как только задние габаритные огни его автомобиля скрылись из виду, Джеми вышел из своей машины и направился к моему фургону.

– И что это было? – спросил он, садясь рядом со мной. Двигатель прогревался плохо, в фургоне было холодно, и он поднес руки к вентиляционному отверстию.

У меня опять появилась возможность рассказать ему обо всем. Здесь, тихой ночью, спустя несколько минут после того, как я побывала в теле Эбби, или же это она была в моем, и мы с ней катались по сосновым иголкам в объятиях парня, которого, по ее словам, она любила. Теперь Джеми знал о ее существовании, и я могла признаться в том, какую тесную связь я ощущаю с незнакомым мне в реальной жизни человеком.

Я могла сделать это. Но сказала лишь:

– Я видела объявление о ее пропаже. И захотела найти это место. Мне было… любопытно.

(Я не стала говорить, что объявление, сложенное во столько раз, во сколько только можно сложить листок бумаги, лежало у меня в рюкзаке под ногами. Я чувствовала присутствие Эбби среди деревьев, я чувствовала ее присутствие в воздухе. Чувствовала, как она дышит через обогреватель, и это дыхание проникало в меня. Она не хотела, чтобы я вводила Джеми в курс дела, а ее желания были гораздо важнее моих.)

– Значит, ты ее не знаешь, – сказал Джеми. – Значит, ты соврала.

– Она не убегала отсюда, – ответила я. – Она этого не делала. Она…

– Как ты можешь это утверждать, Лорен?

Я смотрела на свои руки. В свете приборной доски вполне можно было разглядеть линии на ладонях, только вот на них не было ничего. Мои ладони были гладкими, словно у меня не было ни прошлого, ни будущего. Какое-то мгновение я гадала, чьи же это руки лежат на руле и чье тело покинуло только что территорию лагеря для девочек «Леди-оф-Пайнз» и село в мой фургон.

– Я ни в чем не уверена, – сказала я. – Просто у меня такое чувство.

И не смогла понять выражения его лица.

Я все это выясню, подумала я, но не стала произносить вслух. Она не оставит меня в покое, если я не сделаю этого.

Он пододвинулся ко мне. Я почувствовала его пальцы у себя на подбородке, губы на своих губах и, не успев сообразить, что делаю, резко отпрянула назад, так что между нами образовалось несколько спасительных дюймов. Я вытянула вперед руку и уперлась ей ему в грудь. Так что он не смог оказаться ближе ко мне.

На его лице отразилось смущение, а потом кое-что похуже, похожее на гнев. Никогда прежде я не отталкивала его от себя; и понятия не имею, почему сделала это сейчас.

– Кто тебе звонил? – пробормотала я наугад. Когда мы были в третьем домике и он отвечал на звонок, его разговоры совершенно меня не интересовали, но теперь что-то подсказало мне, что я должна поинтересоваться ими.

– Когда? – спросил он. И замер, наклонившись к сиденью, словно его подвесили в воздухе. Моя рука по-прежнему была вытянута, ладонь, на которой не было ни единой линии, упиралась ему в грудь, будто это я удерживала его в висячем положении. И это действительно было так.

Я смотрела, как он отодвигается от моей руки и откидывается назад. Казалось, то, что было между нами, сгнило и засохло прямо на глазах, превратилось в серую пыль. Меня, по идее, должен был бы обеспокоить такой ход дела. Всего несколько дней назад я бы воспротивилась этому, отыграла назад, извинилась. Но не сейчас.

– Кто тебе звонил? – повторила я. – Там, в домике.

– Да просто менеджер с работы. Сказал, какое у меня расписание на следующей неделе. – Теперь он основательно устроился на своем сиденье и даже не смотрел на меня.

– Правда? – спросила я. – Так кто это был?

– Менеджер. С работы, – повторил он. Джеми работал официантом в мексиканском ресторане «Куса Лупита» и действительно никогда не знал своего расписания на несколько дней вперед. – На следующей неделе я работаю во вторник вечером, в среду вечером и в субботу.

– О'кей, – кивнула я. – Хорошо.