Читаем 17.20.730: Варежка полностью

По-английски. До комода.

Дверь прикрыла. Ты – круша.

Вся квартира в стекла, щепки…

Выбрал ты не ту сестру.

Буквы – те. Не те – зацепки.

«Ревность». Но дойдет – к утру.

Знаешь, на что я обижалась?

Конечно, нет. Не я, а ты!

А я под руку же попалась…

Окей, на что в обиде «мы»?

Ты все внимания хотела.

Была ж нужна, чтоб я скучала.

А я понятия не имела:

«на что с пустого наорала?».

И ранит же – не столько слово.

Да и не действия. Их – нет!

Ранит кусок, что был сворован -

влился к копившимся столь лет.

И вот уже – не предложение.

А докторская! Целых – две.

Насколько хватит же бражения.

Что ты не говорила мне…

И страшно – просто ведь представить,

что ты могла мне не сказать…

Если все сказанное отставить -

ты дашь еще мне пострадать!

Хватит на лет еще – десяток.

А может – сотен. Как пойдет!

Перед уходом – рассказ кратен…

Но он – клеймо. Он – не уйдет!

Чернилами забив под кожу -

словами травишь ты мне кровь.

И каждый сон – будет тревожен…

Придание мамы? «Вот, изволь!

Больная, с психикою шаткой,

хватит тебе – и за глаза.

А теща, нет, не была гадкой…

Не верьте действиям, словам!».

Растопчешь меня, изувечишь.

Чтоб не осталось ничего!

А я не села ведь на плечи…

А слезть с моих – тебе слабо?

Я знаю, что мне путь заказан.

Ты наработала мне горб.

Но из меня – все льются фразы…

Раньше, прости, не лягу в гроб!

Меня коробка – не исправит.

Никто не мог – куда уж ей?

И балом, знаешь, другой правит.

Ни слова больше. Нет. Не смей!

Забавно, это ведь – начало.

Не все ж еще наговорила…

Не научилась, не скучала…

Держи в себе, что утаила!

И странно ведь приснилось мне -

как будто явь! Слегка в бреду…

И яркий свет прорезал мне -

дорогу в руки. Но – к кому?

Слепая я. А руки – склизки.

Что за урод держит меня?

Потом – хлопок. И крики, визги…

Из них, что половина, я!

Тут – холодно. Меня изъяли.

И бьют – меня. Хотя: «за что?».

А, поняла. Меня рожали!

Стоп. Остановочка. Там – что?!

Сбылось: «роди меня обратно»?

Чуть с опозданием. Но – все же!

Может, все – сон? Так непонятно.

И холодно, капец! До дрожи.

Можно еще? Без извлечения?

Там было – как-то вот тепло…

Ну да. Спросили б разрешения…

По сути, я еще – никто!

Да и сейчас – не шибко кто-то.

Но мы сейчас – не обо мне.

Нет, обо мне. Но той, что – роды.

Могут прийти – и не во сне!

Послушать что ли разговоры?

Ребенком – я не разберу.

Но мне же – снится, а там споры…

Пора вернуться. Мож, пойму!

Хотят мне резать пуповину…

Ужас какой! И без наркоза?

Может, ногой кому-нить двинуть?!

Обломится какая доза…

Ну, елки-палки! На живую.

Ребенку! И с секундой жизни.

Сначала – бьют. Потом – шинкуют.

С животиком – мы не тужили…

Как-то скукожило… И жжение!

Это так будет – только счас?

Я бы хотела – к завершению…

Эй, люди! А который час?

Все тело – ломит. Спину – режет.

Это так – надо? Или что?!

Пахнуло кровью… Кровью! Свежей.

Походу, там – не так пошло.

«Давай же ножницы. И режь же!».

«А я отрезал… Со спины».

«Где пуповина?! Твою… Леший!

Там – крылья. Ты отрезал их!».

Бойкот, как средство воспитания:

«я помолчу – и приползет.

Я покажу перевоспитание -

прощения просить придет…

Как миленькая! Виновата.

За все придется отвечать».

И не сорваться бы на маты…

Буду вину я признавать.

Ага, вот прям и разбежалась.

Бегу… и волосы назад!

И с тапками я попрощалась…

«Пусть знает – кто тут виноват.

Точнее – должен быть. И будет!

Нужно удачно лишь спихнуть…

А дальше – молча. День был труден…

Можно пойти и отдохнуть.

Мимо пройти – слоном протопав.

Похлопать дверью – раз иль два…

Чтоб показать – какая злоба!

И свет же вырубить: «вот, на».

Да, делает, ага, уроки…

Игнорит меня, вот и все!

Включу-ка телек… Звук высокий.

И как тебе там, ничего?!

В наушниках… Опять в бананах!

Плевать на мать – не на себя.

Где ж вас таких хоть понабрали?

А, да… Сама ведь родила!

И настрадала же проблему.

На голову ж себе – свою!

Ну, ничего… Слетит система.

Я покажу тебя – саму…

Реву-корову! Помидорку!

Дрожащую, как лист, трава…

Не потеряла я сноровку!

Игнорь, когда я не права».

*

Бойкот, как средство воспитания:

«я помолчу – и приползет».

Бойкот, как среда обитания:

«кончится, если кто умрет».

Двери две – в одну квартиру.

С разделителем – меж них.

Дверь ли, стену… Мы не двинем.

«Зря женили только их!».

«Нет, женили не напрасно…

Просто так сложились судьбы».

«Вместе, порознь – ужасно…

Так, быть может, не столкнуться».

Подъезд. Лифт. Скребем ключами.

Твоя очередь – бросать.

Звон ключей об пол… Плечами

жму. Иду в кровать и… спать.

Попытаюсь. Не прокатит!

Постараюсь не дышать…

Кто-то скажет сверху: «хватит».

Вновь овец начну считать.

Насчитаюсь – успокоюсь…

Не заснем – ни я, ни ты!

К раковине – вновь умоюсь.

Пока куришь ты мосты…

Выдыхая дым без окон -

их не открываешь ты…

Как и я! Из них ты соткан -

парадоксов. Но – не мы!

Так похожи. Так различны.

Понадеялись друг на друга…

Но никто так, самолично,

не рванул из того круга!

Снова вместе. Снова рядом.

Как тебе за той стеной?

«Я б рванул те баррикады…

Но уже будет – не то!».

«Тебе больно – в глазах вижу.

Но помочь я не могу!

И люблю, и ненавижу…

Мысли роются в мозгу.

Вот он – я. И шаг я сделал.

Но вот был ли верен он?

Столько всякой хрени делал…

Что теперь – каждый ценен!

Узнал, все перепроверил…

Ты хотела! Хотел я.