Читаем 154972 полностью

– Думаю, что в итоге отец все же дал мне нечто замечательное, – сказал Баш, поглаживая ее пальцем по щеке. – Он дал мне тебя. И это самый лучший из всех подарков, который я когда-либо получал.

– Я не знаю, что сказать, – пробормотала Кенна. Она прижалась к нему, прижав его руки к своему сердцу. Он смотрел на нее в мерцающем свете свечей, ее щеки пылали, а губы были ярко-розовыми. Только сейчас он увидел, что на ней платье, которое ему очень нравилось – из ярко-желтого бархата, удачно оттеняющего ее глаза. Он вспомнил день, когда она надевала его в прошлый раз, и как он снял его с нее, и кружевную сорочку, которую она носила под ним.

Баш обхватил ее лицо обеими руками, притянул к себе и поцеловал ее. Вначале поцелуй был нежным, их губы едва соприкасались. Его пальцы играли с ее волосами. Он обнял ее за шею, и поцелуй стал глубже, страстнее.

Кенна целовала его в ответ, отвечая желанием на желание. Их губы слились. Баш спустился ниже, к шее. Он ласкал ее кожу, с наслаждением вдыхал запах лилии, ее духов, она откинулась назад, прижимаясь к нему. Он поцеловал родинку за ее ухом, которую обнаружил на прошлой неделе и от которой его охватывала дрожь.

Кенна беспомощно вздохнула. Она держалась за его плечи, пока его губы изучали ее кожу. Она провела руками вниз по рубашке, нашла край и залезла под нее, чтобы коснуться его спины. Снова поцеловала его. Она нашла его язык, ее губы настойчиво заставляли его обо всем забыть.

Баш запустил руки в волосы Кенны и прижал ее крепче, чувствуя биение ее сердца. Он потянулся и развязал завязки платья и узел под ее грудью. Вспомнив о пуговицах этого платья, которые прошлый раз заняли невероятно много времени, он просто попытался снять его через голову. Натянутая ткань порвалась, и раздалось несколько быстрых щелчков. Дождь из пуговиц посыпался рядом с ними.

– Это было так необходимо? – поддразнила Кенна, уперев руку в бок.

– Что? Не слышу ни слова из того, что ты сказала, – засмеялся Баш, рассматривая ее. Сейчас на ней был только корсет. Ее талия была тонка, кожа казалась атласной в свете свечей.

Кенна улыбнулась, затем схватила его за рубашку.

– Я спрашиваю, это было так необходимо? Ты испортил мне платье.

– Я починю его, – ответил Баш и закинул платье в ближайшее кресло. Затем потянулся к ее спине. Он уже распускал ее корсет, его нетерпеливые пальцы тянули завязки, сдерживающие его сзади.

– Конечно, починишь, – Кенна старалась говорить строго, но слова потонули во вздохе удовольствия, когда он поцеловал ее шею. Она стянула рубашку с Баша и бросила ее на пол. Затем провела руками по его широким плечам, чувствуя под кожей тугие мускулы. Больше всего она любила его руки, когда он обнимал ее, она чувствовала себя защищенной.

– Не могу с ним справиться. Я лишь главный конный егерь, – сказал Баш, приподнимая бровь. Он повернул ее, держа за плечи, чтобы рассмотреть завязки корсета. Верхняя часть ее спины была обнажена, но половина корсета осталась не расшнурованной. Он пропустил через завязки руку и начал за них тянуть, чтобы ослабить корсет. Но слишком торопился. Когда он, наконец, его распустил, то стянул его через голову.

Кенна повернулась к нему, прижалась к его обнаженной груди и улыбнулась. Баш крепче прижал ее, проводя руками по ее плечам, слегка изогнутой спине, под руками он чувствовал тепло ее кожи.

Он поднял ее на руки и понес к кровати. Она обхватила его за шею руками. Она чувствовала себя такой маленькой, такой легкой, когда он держал ее. Затем он опустил ее на кровать. Их поцелуи были пылкими, дыхание стало синхронным, тела слились воедино, потерявшись во времени и друг в друге.

Вдруг послышался скрип.

Кенна застыла. Она могла поклясться, что слышала что-то. Возможно, мимо двери просто прошел слуга, может, ветер бился в окна. Она закрыла глаза, снова прижалась губами к губам Баша, но не могла забыть это. Она приподнялась на локтях, изучая комнату, освещенную свечами.

– Что? – пробормотал Баш удивленно. Его взгляд был затуманен страстью.

– Мне кажется, я что-то слышала, – прошептала Кенна. Она посмотрела на окна, но они были по-прежнему закрыты. Ровно горели свечи. Затем она повернулась к коридору. В дверях, которые были приоткрыты лишь на дюйм, стоял Паскаль. Он смотрел на них со смущением и ужасом на лице.

– Паскаль! – ахнула Кенна. Баш скатился с кровати, а Кенна поспешила прикрыться, натянув на себя простыню. Она чувствовала, как горят ее щеки. Сколько мальчик простоял здесь? Что еще он видел? Он знал, чем они занимались? Она сделала шаг к двери и увидела, что мальчик не смущен, он напуган.

– Бояться нечего, – сказала Кенна, изо всех сил стараясь, чтобы голос звучал спокойно и уверенно. Она оглядела комнату и заметила рубашку Баша на полу. Она подняла ее и быстро надела, убедившись, что ее тело прикрыто.