Читаем 13 маньяков полностью

– Вырастешь – поймешь, – ответила мама. Она не смотрела мне в глаза, когда говорила это, а на ее щеках выступили красные пятна.

– Но ведь можно подождать, пока отец вернется из рейса. Он уже давно там. Значит, скоро будет в городе. Он бы помог нам…

– Максим, прекрати!

С тех пор как родители развелись, мама стала совершенно нетерпима. Если я заговаривал об отце, она обязательно перебивала меня, стараясь перевести тему. Просто затыкала рот.

Я понял, что она уже все решила насчет переезда, и мое дело теперь телячье. Не знаю, какая муха ее укусила вдруг, но я перестал спорить. Всякие споры со взрослыми чреваты неприятностями. Это я понял давно.

Думаю, ловкачи в той конторе, что сбагрила нам эту дешевую темноватую квартирку на первом этаже на окраине города, были просто счастливы. Мать так спешила разъехаться с отцом, что согласилась даже на высокие комиссионные агенту. Ей просто не терпелось смыться с прежнего насиженного места.

Но именно здесь, в новой квартире, мы с ней впервые крупно поссорились.

Помню, мама решила приготовить на ужин курицу в духовке. Курица – мое любимое блюдо.

Мама хотела порадовать меня. Но и я, и она слишком устали и перенервничали в тот день, так что веселого ужина не получилось.

Мать поела и встала, чтоб помыть тарелки. А я задумался о чем-то и, забывшись, принялся грызть ногти. Отгрызенные кусочки я аккуратно подсовывал под край своей тарелки, чтоб мать не заметила. Но она увидела и ударила меня по руке.

– Прекрати немедленно! – потребовала она. Обычно я слушаюсь, но тут обиделся.

– А тебе-то что?! – сказал я. И потянул руку ко рту – уже назло.

– Только слабоумные… идиоты, которые не умеют контролировать себя, обгрызают ногти. Не смей!

– Значит, я у тебя идиот. Слабоумный. Мои ногти. Хочу – и грызу!

– Что?! – Мать покраснела. Мне показалось, что я чую запах жженого волоса и слышу слабое потрескивание – она буквально электризовала воздух искрами ненависти, глядя на меня воспаленными злыми глазами. – Не смей грызть ногти и не смей грубить матери! – крикнула она в раздражении. Я еще ни разу не видел, чтобы она так злилась.

Это было обидно. И ведь она прекрасно знает, что привычка грызть ногти появилась у меня недавно. Я своими ушами слышал, как наша психологиня объясняла ей, что это – последствия стресса от развода родителей. «Неосознанная попытка вернуться в детство и защитить свой мир от потрясений». Я запомнил эти слова наизусть.

Набычившись, я сверлил мать взглядом, мысленно крича ей, чтобы она вспомнила, КТО НА САМОМ ДЕЛЕ ВИНОВАТ в том, что я грызу ногти. Не я! Мне хотелось, чтоб она опомнилась и проявила сочувствие. Но мать не пожелала.

– Вон из-за стола, – сказала она. Лицо ее сделалось серым и тусклым.

«Ну и пожалуйста!» – подумал я и громыхнул стулом, уходя с кухни. Мне многое хотелось сказать маме или даже прокричать. Но я ушел молча. Подумаешь!

Это было очень странное зрелище. Я лежал в темноте, замерев и прислушиваясь, как вдруг тоненький серебристый лучик вытянулся из стены справа от моей кровати, перерезал глыбу мрака посредине и ушел в стену слева.

Я страшно удивился.

Лучик, протянутый из одной стены в другую, был толщиной в нитку.

Я подумал, что все это бессмысленно и на самом деле я сплю. Сел, нащупал босой ногой тапочки на полу, встал и подошел к стене. Протянул руку в то место, откуда исходил серебристый луч, придавил его пальцем. Луч тут же пропал. Я убрал палец – и он появился снова.

Так я узнал, что в стене моей комнаты есть отверстие.

Я наблюдал, как сквозь дыру пробивается свет – с той стороны стены. Встав напротив луча и распластавшись щекой по стене, я заглянул внутрь.

Смотреть было ужасно неудобно. Не в том смысле, что я испытывал угрызения совести. Нет! Просто дыра в стене была так мала, что я почти ничего не мог разглядеть – лишь крохотный кусочек обоев в другой квартире: тусклые золотые квадратики на зеленом фоне.

Я ни о чем не думал и ничего не ждал, как вдруг чья-то тень проскочила мимо моего вытаращенного глаза, на мгновение перекрыв обзор. Это было неожиданно! Охнув, я отпрыгнул от стены. Возможно, существо за стенкой услышало мой крик. Потому что луч исчез.

Мне стало не по себе. Я вдруг представил, как чей-то глаз сверлит темноту, пытаясь, в свою очередь, разглядеть сквозь дыру меня.

Мне даже показалось, что кто-то дышит, тяжело, с присвистом и совсем рядом. Теряя тапочки, я бросился в кровать.

Натянул одеяло на самый нос и зарылся головой под подушку. Сердце бухало прямо в ребра. Хотелось позвать маму, но я боялся даже пискнуть, чтобы не привлечь к себе внимание того существа.

Не знаю, сколько я пролежал так, обливаясь потом в душной жаркой темноте под одеялом. Наверно, долго. Достаточно долго, чтобы заснуть…

Он выступил откуда-то из темноты: длинный, чудовищно худой человек со впалыми щеками. Он подошел к моей кровати. Я хотел заорать, вскочить – но все тело словно залило льдом. Я не мог пошевелиться. Только веки дрожали, трепыхались, как крылья пойманной бабочки в сачке.