Читаем 12 улыбок Моны Лизы полностью

Карина – живое подтверждение того, что женщины, которых изображал на своих полотнах Микеланджело, существуют несмотря на то, что великому гению позировали исключительно мужчины. Потрясающая высеченная фигура Карины в сочетании с красивым, невероятно привлекательным лицом, приковывали к себе внимание и скучающих мужчин, печально ждущих своих дам возле примерочных, и консультантов бутиков, азартно предлагающих примерить актуальные тренды сезона, да и всех окружающих людей. Одним словом, эффектная женщина плыла, словно огромная акула, по торговому центру, вызывая эмоции абсолютного восхищения. Однако сама Карина этого будто не замечала, словно это норма ее образа жизни. А еще всю эту гармонию вишенкой на торте завершал низкий глубокий бархатный голос с хрипотцой.

– Карина, как давно ты занимаешься спортом? – спросила я.

– 16 лет тренажерного зала. Семь кубков мисс-бикини.

– Ты очень эффектная и красивая. И энергетика у тебя потрясающая, знаешь, о таких, как ты, говорят «Женщина +». То есть с положительным зарядом.

– Ха, забавно, но я тебе хочу сказать, что в жизни каждой «Женщины +» был период состояния полного дна, когда она «Женщина –». И «Женщины +» – это те, кто самостоятельно, через кровь и слезы, смогли выкарабкаться из минуса в плюс, как Мюнхгаузен, вытаскивающий себя за волосы из болота!

– Точно…

– И мой жирный плюс – это результат не менее жирного минуса. Знаешь, такого минуса, который либо как гильотина рубит голову, либо ты его сама с колена на две части, чтобы сложить эти части в плюс…

– Расскажи…

– Хорошо, но при одном условии: если ты тоже эту историю превратишь для себя в плюс, и если ты угостишь меня кофе.

– Даже не сомневайся ни в том, ни в другом.

Мы зашли в приятное кафе, где в воздухе витал аромат хорошего кофе. Заказали два американо и два чизкейка. Через пару минут, выдохнув, Карина в очень спокойном темпе начала свой рассказ.

– Когда мне было 17 лет, моя подруга пригласила меня в свою школу на дискотеку. Мы немного выпили для храбрости, и, естественно, от души танцевали. И, знаешь, как бывает в фильмах, я спинным мозгом весь вечер на энергетическом уровне ощущала чей-то взгляд. Будто за мной постоянно кто-то наблюдает. Тело подсказало направление. В дальнем углу я заметила силуэт, который на протяжении всего вечера ни разу не поменял своего положения. Силуэт принадлежал высокому худому парню с длинными волосами. Зазвучала медленная композиция, объявили «белый танец», и под действием алкоголя и интриги я сама подошла к нему и пригласила на танец. Он лишь кивнул и покорно отправился со мной на середину танцпола. Звучала Уитни Хьюстон с ее бессмертным хитом, а он не проронил ни слова. Мне было неловко заводить разговор первой, но я все же спросила: «Ты здесь учишься?», он только отрицательно промычал. «Ты пришел с друзьями?», – не сдавалась я. «Ддддддда, – ответил он, и я поняла, что он сильно заикается. – Ммммменя зовввввввввут Ссссссссашшшшша». «А я – Карина», – быстро ответила я. Далее до окончания танца мы не проронили ни слова.

Однако меня это не смутило, от него вкусно пахло и в целом он был симпатичным и каким-то трепетно-уязвимым. В итоге он проводил меня до дома, даже до квартиры, но зайти я не предложила – дома были родители.

На следующий день в моем почтовом ящике лежал конверт, на котором каллиграфическим почерком было написано «Карине». Я открыла конверт, в нем было письмо от Саши. Когда я начала его читать, я будто погрузилась в эпоху Пушкина. Он писал безупречно красивым литературным языком, проникновенно и чисто. Его письмо я перечитывала весь день, чуть ли не через каждые 15 минут. Тогда сотовых телефонов и соцсетей не было. И в этом письме было столько жизни, столько выразительных слов и эмоций, которых в силу дефекта речи он не мог выразить вслух.

Каждый день в почтовом ящике меня ожидало новое письмо. Каждый день! И каждое письмо было круче предыдущего. Он описывал прожитый день, чем занимался, кого видел, что слышал и о чем думал. И все описанное было невероятно высокохудожественным, вкусным и очень сильным по эмоционально-психологическому воздействию. После каждого прочитанного письма хотелось долго молчать, наслаждаясь послевкусием его строк…