От всех потрясений здоровье Бирона расшаталось, и ему была оказана всевозможная медицинская помощь. Следует отметить, что с ним самим и членами его семьи вообще обращались хорошо, и меры к отъезду в Сибирь были предприняты только тогда, когда он окончательно поправился. Задолго до появления ссыльных в Пелым был послан опытный архитектор, чтобы выстроить для них небольшое деревянное здание, обнесенное тыном, чертеж которого был составлен самим Б. К. Минихом[46] [Тогда фельдмаршал не подозревал, что вскоре сам будет жить в этом доме]. С ссыльными приехали пастор, два лакея и две женщины-служанки. Для надзора за Бироном назначался офицер лейб-гвардии, которого ежегодно сменяли. Опальному герцогу и его семье определили приличное содержание, и даже дали хирурга — осужденного за убийство русского офицера. Хирургу сохранили жизнь только при условии сопровождать Бирона.

В Пелыме ссыльные пробыли год. Бирон всегда говорил, что царевна Елизавета Петровна освободит его из заточения. По восшествии на престол она действительно вспомнила о нем и распорядилась об освобождении всего семейства Биронов. Однако при дворе были люди, которые не желали возвращения герцога, и Елизавета Петровна, легко поддававшаяся влиянию, отменила свое распоряжение и даже объявила от своего имени и от имени своих преемников, что Бирон никогда не будет освобожден. А он тем временем уже выехал из Сибири, и ему приказали отправляться в Ярославль.

В этом городе семья Бирона жила до конца царствования Елизаветы Петровны. Они пользовались известной свободой и даже благосостоянием, так как семье были предоставлены доходы с ее курляндских владений. Петр III по собственному побуждению вызвал к себе Бирона, который бросился к его ногам, благодарил за дарованную свободу и просил и впредь не оставлять его милостями. В краткое царствование Петра III бывший регент оставался в Санкт-Петербурге и жил в доме своего зятя, барона Черкасова.

Императрица Екатерина II написала Фридриху Августу II письмо, в котором сообщала, что спешит удовлетворить его частые ходатайства за герцога Бирона и только ожидает согласия сюзерена, чтобы восстановить того в герцогстве. Король, желая избежать дальнейших осложнений, предоставил разрешение данного вопроса самой императрице, и в 1761 году Бирон вернул себе титул герцога Курляндского.

Несчастный Иоанн Антонович

Падение Бирона мало отразилось на течении государственных дел России. На смену одним фаворитам явились другие, как и прежде шла глухая и ожесточенная борьба за власть, развернувшаяся на этот раз вокруг царственного младенца Иоанна Антоновича[47] [Существует легенда, согласно которой Анна Иоанновна приказала петербургским ученым, в числе которых находился и Г. В. Крафт-профессор физики Российской академии наук, составить гороскоп для новорожденного. Полученное тогда заключение до того всех ужаснуло, что гороскоп немедленно сменили на другой, предсказывающий малолетнему принцу всяческое благополучие].

Все указы издавались от имени ребенка, который и после отправки в ссылку семейства Бирона мирно посапывал в своей колыбельке. Его родители избавились от страха, и, казалось, все бури утихли. Но как регентша, Анна Леопольдовна была лишена всякой самостоятельности и первое время после переворота всецело подчинилась фельдмаршалу Б. К. Миниху. А он даже сам писал указы о награждении себя "за доблестные заслуги, оказанные Отечеству". Но торжество Б. К. Миниха длилось недолго: у него нашлись сильные враги, которые погубили его, правительницу Анну Леопольдовну, принца Антона Ульриха и крошку-императора.