Елизавета Петровна по восшествии на престол приказала освободить княжну и пожаловала ей звание фрейлины. Уезжая из монастыря, Екатерина Алексеевна очень любезно простилась с матерью-игуменьей и монахинями и обещала присылать в их обитель посильные приношения[42] [Она сдержала свое обещание и время от времени присылала в монастырь деньги и вклады различными вещами.]. Императрица желала поскорее выдать княжну замуж, потому что, несмотря на официальное запрещение, Екатерину Алексеевну продолжали называть "государевой невестой“. Однако пристроить княжну оказалось нелегко: березовские похождения ее и строптивый нрав оттолкнули многих женихов, к тому же она и сама оказалась очень разборчивой. Только в 1745 году, княжну выдали замуж за генерал-аншефа А. Р. Брюса — племянника знаменитого сподвижника Петра I и известного "чернокнижника“, согласившегося на этот брак из личных расчетов.

Вскоре после свадьбы графиня Е. А. Брюс отправилась в Новгород — поклониться праху своих казненных родственников. На обратном пути она простудилась, заболела горячкой и через несколько недель умерла. Высокомерие не покинуло бывшую "царскую невесту" даже на смертном одре: за два дня до кончины она приказала при себе сжечь все свои платья и наряды, чтобы "после нее никто не мог их носить".

Княжна Елена Алексеевна Долгорукая после ссылки вышла замуж за князя Юрия Юрьевича Долгорукого, а княжна Анна осталась в девицах. Они вместе поселились в Москве, построили домовую церковь во имя Всемилостивого Спаса и звали к себе на житье пострадавших из-за них березовцев, но те пожелали окончить дни свои на родине…

Алексеевский равелин

Для содержания узников в Петропавловской крепости сначала были приспособлены казематы крепостных стен, а потом построили и специальные тюрьмы: Секретную тюрьму Трубецкого бастиона и Алексеевский равелин. Его начали возводить в 1733 году в царствование Анны Иоанновны и назвали в честь деда императрицы — царя Алексея Михайловича.

О существовании Алексеевского равелина никто не должен был знать, ибо расположен он был так, что, даже осматривая крепость, его совершенно не было видно. Единственный доступ в Равелин вел через огромные Васильевские ворота, которые располагались в западной стене и изнутри всегда были заперты большим замком. Кроме стены Равелин был отделен от крепости небольшим каналом из Большой Невы в Кронверкский пролив: через этот канал был переброшен небольшой деревянный мост.

Лишь один раз в год жители Санкт-Петербурга могли взглянуть на эту тюрьму и то только с высоты крепостной стены. Это происходило в день Преполовения, когда устраивался торжественный крестный ход по стенам крепостных бастионов. Только тогда участники крестного хода с невольным страхом рассматривали таинственное каменное здание, стоящее среди тихого и безлюдного двора.

Равелин представлял собой одноэтажное здание треугольной формы. Единственная дверь в него располагалась как раз против Васильевских ворот и вела в приемную; от нее вправо и влево шли внутренние коридоры, которые в одном из углов прерывались квартирой смотрителя и кухней. Камеры Алексеевского равелина предназначались ДЛЯ наиболее опасных государственных преступников: узников помещали сюда исключительно по приказу царя, и только по "высочайшему указу" их могли отсюда выпустить.

До 1802 года Равелин находился в распоряжении Тайной экспедиции, потом, как и другие части Петропавловской крепости! перешел в ведение ее коменданта, а позднее был изъят из его ведения и подчинен непосредственно военному губернатору Санкт-Петербурга. Надзор за внутренним распорядком в Равелине поручался особому лицу — смотрителю, под началом которого состояла вся охрана тюрьмы (команда из 50 человек). Таким образом, власть коменданта Петропавловской крепости распространялась только до наружной охраны Равелина, а что происходило за стенами тюрьмы — было уже вне его компетенции. Офицер, которому поручалось заведовать этим страшным Равелином, должен был жить там один, без семьи; и жена, и дети не могли даже входить в это укрепление, а должны были жить в крепости. По "высочайшему повелению" команда Равелина комплектовалась из людей "способных, испытанного поведения и во всем соответствующих к предназначенной службе".