Читаем 100 великих тайн полностью

Одна из самых невероятных историй (кроме, конечно, «классической» и всем известной истории целаканта) связана с гигантским кальмаром. На протяжении тысячелетий о нем слагались легенды, а потом на десятилетия он оказался в забвении, пока не был, наконец, признан конкретным зоологическим объектом. А вот осьминог-великан, так сказать, пока «полупризнан».

Хотя оба этих представителя головоногих (цефалоподов) характеризуются длинными, мускулистыми конечностями с присосками и развитыми глазами, биологи усматривают четкие различия между обычными кальмарами и осьминогами. У первых десять конечностей, две из них – особенно длинные, это щупальца. Кальмары – активные хищники, сжатое, обтекаемое тело которых создано для преследования жертв.

Осьминоги более округлые, у них восемь конечностей, они более медлительные, редко покидают свои подводные убежища. Но на протяжении веков образы двух головоногих гигантов настолько перепутались и их так часто смешивают, что порой трудно понять, о ком идет речь. Зачастую персонажи древнего фольклора и мифов несут в себе элементы обоих существ да еще и характеристики китообразных.

Первым, кто описал гигантского головоногого, был Гомер, живший в VIII веке до нашей эры. В своей «Одиссее» он описывает ужасное чудовище Сциллу, которая – несмотря на странный облик: шесть собачьих голов на шести шеях, зубы в три ряда и двенадцать ног – скорее всего, обыкновенный осьминог в мифическом обрамлении. Как и это головоногое, она поджидает жертву, прячась в пещере. Однако зубы Сциллы в три ряда больше напоминают ряды присосок кальмара, нежели ротовое отверстие осьминога.

Медуза, еще одно чудовище из древнегреческой мифологии, тоже может быть гигантским головоногим моллюском. Ее волосы из спутавшихся змей – явно конечности, которые и у кальмара, и у осьминога растут прямо из головы. Глаза Медузы, превращающей людей в камни, напоминают огромные злобные, почти человеческие глаза гигантского кальмара или же огромного осьминога. После одной из драматических встреч ныряльщика со спрутом несчастный парень поведал, что оказался почти полностью загипнотизирован – настолько сильно подействовал на него этот взгляд, «сконцентрировавший в себе всю ненависть и угрозу». Лишь резкое движение животного вывело ныряльщика из оцепенения и по сути спасло его.

В эпоху, предшествовавшую Средневековью, гигантские головоногие появились вновь, уже в соединении с китом как «остров-чудовище» – столь громадное, что неопытные моряки путали его с сушей, и лишь высадившись на ней, с ужасом убеждались, что земля-то под ними двигается. Скандинавский персонаж кракен впервые упоминается в манускрипте около 1000 года и продолжает жить в северных сагах на протяжении столетий.

Одна наиболее выразительная легенда повествует о епископе, наткнувшемся на остров, до тех пор им никогда не виденный, и приказавшем своим гребцам грести к нему. Он высадился на нем и отслужил молитву по случаю открытия новой земли. Когда он отъехал, то с изумлением увидел, что остров исчез!

Столетия спустя, в 1852 году, другой скандинавский священник опубликовал целую книгу о морских чудовищах. В своей «Естественной истории Норвегии» Эрик Людвигеен Понтоппидан, епископ Бергенский, описывает кракена как «крупного, плоского и с множеством рук или ветвей». Подвижная спина существа в окружности составляла полторы английских мили и походила, на первый взгляд, на несколько отдельных островков, а его руки достигали размеров мачт средних габаритов судна. Понтоппидан дальше сообщает, что монстр мог топить большие корабли – свойство, приписываемое долгое время гигантскому кальмару.

В начале прошлого века гигантское головоногое потребовало академической жертвы – по крайней мере, фигурально. Французский натуралист Пьер Дени де Монфор, привлеченный слухами о морских чудовищах, провел тщательный анализ сообщений, а также остатков пищи, вынутых из желудков синих китов. В 1802 году он выпустил свою «Естественную историю моллюсков», но эта работа только затормозила дальнейшие исследования, никак его не продвинув. Дени де Монфора обвинили в недобросовестном подборе материала, в стремлении к сенсации и намеренной публикации будоражащих воображение иллюстраций. Научный мир подверг его остракизму и отвернулся от исследователя, окончившего свои дни в нищете в придорожной канаве.

И тем не менее жизнь продолжалась. В середине века датский зоолог Йохан Япетус Стенструп предложил читателям очерк о кракенах, собрав всю накопившуюся информацию – свидетельства и рисунки. В 1842 году он сделал сообщение на заседании скандинавского общества натуралистов. К тому времени репутация Стенструпа как ученого была изрядно подпорчена. Он отрицал факт, что человек и мамонт жили в одну эпоху, и его ждал такой же бесславный конец, как и де Монфора. Но ему повезло больше. К этому времени стали появляться научные свидетельства, и Стенструпу удалось заполучить глотку и клюв гигантского кальмара, выброшенного на побережье Дании в 1853 году. Еще через четыре года он опубликовал научное описание вида.